За взглядом бегут мурашки, пытаясь его догнать. А когда Хищнов уходит, они рассыпаются по всему телу.
Закусываю губы, чтобы сдержать стон.
Вечер и вправду провожу в одиночестве. Впрочем, как и многие другие.
Через пять дней ничего не меняется, новенький приходит поздно ночью. Я слышу, как он крадётся, стараясь не шуметь, и сразу идёт спать, чтобы не разбудить меня. Но я сплю из ряда вон плохо, пока он не возвращается. Только потом засыпаю крепким сном.
Со съемной квартирой полный облом. Каждый раз что-то происходит. Либо отказывают сразу, либо потом уже после просмотра. Некоторые соглашаются, но невероятным образом сразу после просмотра находят съемщиков, что могут платить больше, или вообще покупателей, предлагающих баснословные деньги. Было, что и родственники неожиданно у хозяев приезжали на неопределенный срок.
Все это наталкивает на мысли о том, что кто-то вмешивается…
Ведь теперь Ленка живет у Аминова, а я у Хищнова.
Через ругань и препирательства они всё-таки добрались до его места жительства. Ольховской было тяжело принять, что она, которая так хотела свободы, теперь живет с парнем.
С родителями созваниваюсь стабильно каждый вечер. Жду не дождусь, когда синяки и раны сойдут до конца, чтобы уже родных увидеть. Как-то раз я попыталась всю красоту замазать, но вышел тихий мрак. Точнее, пластиковая кукла, так похожая на наших кобр. Новенькому не понравилось, но он стойко пытался это скрыть.
- Да я только попробовать, - я решила его успокоить. Он сильно косился на меня, думая, что я не замечаю.
- Тебе не идет, - Хищнов поджал виновато губы и сморщился. Мы в этот момент готовили обед. Он чистил овощи, а я их нарезала. А позавчера мы готовили вместе ужин. В полной тишине, понимая друг друга без слов, мы слаженно работали над курицей с рисом. Вообще все это немного странно, учитывая мою неприязнь к нему. Правда, только в голове, и то приходится себе об этом напоминать.
- Хотела с родителями по видеосвязи поговорить, - поджимаю губы немного обижено. Сама ведь знаю, что не идёт, а реагирую, как будто он сказал, что я уродина.
- Подожди лучше немного, - он помолчал, прекращая чистить овощи, - Ты без косметики красивая, - выпалил, будто собравшись с мыслями.
Краска залила все мои щеки, как будто в жизни комплиментов не слышала. Стало волнительно до щемящей нежности в солнечном сплетении и сбитого дыхания. Мурашки побежали по коже только от одного пристального взгляда в мое лицо.
А следом всплыли другие комплименты, намного грубее. И тогда краска затопила меня до кончиков ушей, а затем спустилась на шею и ниже. Грудь обожгло, как и живот, а следом и внутреннюю сторону бедер.
Я снова убежала, оставляя Хищнова одного готовить. Надо было унять свое состояние, дабы самой не сделать лишнего и не позволить сделать новенькому.
На кухне новые обои. Хищнов постарался. Он так усердно работает над ремонтом, почти не переводя дух, что он скоро закончит со всей квартирой. Мебель осталась та же, но косметика сделала кухню светлее и уютнее.
Он очень деятельный, почти не сидит на месте. Либо университет, либо ремонт, либо работа. Я всё-таки узнала, куда он ходит по вечерам. И вздохнула с облегчением, что, к моему стыду, заметил Хищнов.
А я уже немного распаковалась, неудобно из чемодана все доставать, да и Хищнов вернул сумку Ленке. И гирлянду вторую повесила, даже выбрала шторы. Без них очень не удобно и не уютно.
Что самое удивительное, мы в основном живём как соседи. Тихо и спокойно, общаясь только на бытовые темы. Никто никому не мешает и не стесняет. У нас выработался свой общий режим. Иногда бывает, конечно…
- Поешь, я говорю, - он пододвигает мне тарелку и смотрит прямо в глаза. На тарелке аппетитный кусок мяса и жареная картошечка с луком и зеленью. Но я злюсь так сильно, что кусок в горло не лезет.
- Я не хочу, - шиплю, наклоняясь вперед, опасно сокращая расстояние между нашими лицами.
Зато так лучше видны его глаза. Можно рассмотреть каждую точку и чёрточку. А ещё можно увидеть пламя в зрачке, что заражает и меня, охватывая по сантиметру все тело, особенно концентрируясь на сосках. Такое состояние для меня становится привычным. А вот то, что разрядки никак не получить, очень огорчает. Каждый раз, когда я в душе хочу заняться самоудовлетворением, кажется, что Хищнов сейчас ворвётся. Даже когда его нет дома.
Мы близко настолько, что наше дыхание смешивается, становясь одним на двоих. Горячие потоки воздуха провоцируют мурашки на шее, которые разбегаются по телу.
И я злюсь еще больше, потому что он и так довел меня до возбуждения одним своим видом голой спины, когда жарил эту самую картошку, так тут ещё и полные голода глаза.