Почему, собственно, я не должна приходить домой?
За те несколько недель, что я живу у него, он все время либо со мной дома, либо на работе. А он молодой и пышущий тестостероном парень.
Он собрался привести в дом девушку?
Внутренности тут же скрутило спазмом в тугой жгут. Стало не то что трудно дышать, просто существовать. Сохранить на лице невозмутимость и не поморщится от боли вообще невозможно. Я чувствую вкус горечи во рту, что потек вниз вместе с моим судорожным глотком воздуха, а потом и вовсе заполнил все мое тело. Противный привкус превратился в комок в горле, лишая последней возможности дышать. Мир стал шататься, как будто я попала в шторм, и от этой карусели стало тошнить.
Он свободный, он может делать что угодно. Поэтому я лишь кивнула и стремительно пошла на занятие.
Все пары провела словно в вакууме. На переменах кручу головой в поисках знакомой макушки, но вижу лишь братьев, что остались за мной наблюдать.
Добиралась до ближайшего ТРЦ, будто в вакууме. Проигнорировала общественный транспорт и села в так удачно стоящее неподалеку от университета такси. Про Ольховскую даже не вспомнила, хотя она весь день была рядом, мы даже разговаривали о чем-то. А если бы вспомнила, то не позвала все равно.
Хочу побыть одна.
Раньше я могла провести в торговом центре целый день, бегая по магазинам, словно умалишенная. Просто ходила я в них не часто. Сейчас же я изнывала от желания все бросить, убежать в туалет и разреветься. А поводов было несколько.
Это больше не похоже на обычную страсть. Теперь это кажется чем-то большим. И дело не в грызущей мои органы ревности. Перед глазами постоянно всплывают моменты совместного проживания. Как он интересовался, не забываю ли мазать синяки, готовил мне еду, как спрашивал, есть ли стирка, а потом аккуратно развешивал мои вещи, купил коврик в ванную, каждый раз перед походом в магазин спрашивал, чего я хочу, зашил куртку и покупал персиковый йогурт специально для меня, когда заметил, что его я пью больше всего. И смотрел на меня с нежностью и иногда с умилением, когда я помогала ему готовить, когда заглядывал, а я занималась учебой, когда сталкивались в коридорах. Всегда ждал, пока я пристегну ремень безопасности, только потом трогался. Всегда носил сумку, если она тяжелая. И, возможно, меня никто не трогает в университете только потому, что он меня охраняет.
Я никогда не хотела этого, но я влюбилась.
И, похоже, забыла все то плохое, что было между нами. Новые мелкие воспоминания почти полностью перекрыли те самые огромные провалы нашего общения.
Изнасилование мне кажется теперь просто срывом крыши у новенького. Не смог больше сдерживаться, так сильно хотел меня. Это не повод поступать так, но я стала его понимать. Иногда я боюсь сама набросится на него. И не уверена, что остановлюсь, если он откажет мне.
Тогда какого черта?
Он забрал меня! Он хочет меня! Значит я нужна ему.
Представляю, как Хищнов целует другую девушку, как гладит ее бедра и мнет попу, а потом оголяет ей грудь. Девушка из фантазий совершенно не подходит ему. Наверное, ему не подойдет ни одна вымышленная или реальная девушка.
А меня снова топит ревность и злость.
Подрываюсь с диванчика у входа в кинозал и бегу к выходу из здания. Там пытаюсь вызвать такси, но сейчас самый час пик, поэтому приходится идти на остановку.
В автобусе толкучка сминает мое тело, и я становлюсь похожей на очень неряшевую девушку. Запал немного спадает, но я напоминаю себе, что я важна для Хищнова. Откуда эта уверенность в том, что я ему вообще нужна, не понимаю. Ведь это может быть обычное благородство и похоть с его стороны. Но даже если это так, то стоит хотя бы попробовать не дать ему совершить ошибку. Ведь спать с нелюбимым человеком – ошибка, как бы у тебя там не чесалось.
Ступени в подъезде кажутся слишком длинными, а ноги не подъемными. Я очень волнуюсь, влажные ладони приходится постоянно вытирать и напоминать себе дышать.
У двери в квартиру и вовсе случается ступор.
А если они прямо сейчас занимаются сексом?
Сердце берут в ежовые рукавицы. Оно начинает усиленно биться и становится ещё больнее, когда сотни иголок протыкают его.
А следом берет злость. Какого хрена я тут церемонясь, когда он мне жизнь портил?
Резко дергаю ручку, забывая про ключи, но дверь на удивление открыта.
В уши ударяет громкий звук. Стоя в подъезде, либо я его не заметила, либо у Хищнова отличная звукоизоляция. Сначала стук, потом что-то тяжёлое бьется от пол.