Я не могу оторваться от его глаз. Они так и стоят перед моим взором, даже когда мы поднимаемся по крыльцу и заходим в открытые каким-то парнем двери.
Я иду только потому, что меня тащит на буксире Лена. Опоминаюсь только в холле, когда подруга толкает меня локтем, намекая, что мне пора уже раздеться, ведь она уже стоит и держит свое пальто в руках.
И как меня так выключило?
Я встряхиваю головой, желая прогнать образ парня из головы окончательно, и слышу сбоку от незнакомой девушки:
- Видела, какой он красавчик? Он у входа стоял с Аминовым и Кирильчуками. На первый взгляд, Макс Хищнов – настоящий зверь.
Ледяные мурашки из ванной возвращаются на свое место – на мою спину. Ребра сдавливает, дышать становиться труднее.
В следующий раз я обязательно прислушаюсь к своей интуиции. Не надо было идти в универ, нужно было притворится больной и остаться в своей безопасной кроватке.
А дальше голова начинает кружиться от паники, когда я слышу, как девушки здороваются с новеньким, называя того по имени, кокетливо заправляя пряди волос за ухо, и им прилетает ответ:
- Привет, - хрипловатым, глубоким голосом. Очень близко, прямо за моей спиной. От чего ледяные мурашки идут по затылку и заканчиваются черными мушками в моих глазах.
Слабачка.
Последнее, о чем я думаю перед тем, как позорная темнота забирает меня и я падаю в свой первый обморок.
___
Будем знакомится с нашим мальчиком-хищником?😏😺
Очень надеюсь увидеть обратную связь. Знаю, книга только начинается, но в ближайшем будущем буду рада вашим комментариям.
Это важно для любого автора, а для молодых особенно❤️🔥
3.1
Малина.
Я очнулась от нашатыря, что поднесла к моему носу медсестра. Мой первый обморок случился от страха перед обычным человеком, состоящим из плоти и крови, как и все, но который может совершить совершенно нечеловеческий поступок – убийство.
Ритка не станет врать, ей просто незачем.
Меня топит новый приступ паники, когда я понимаю, что новенький парень, тот самый уголовник, принес меня в медпункт и не собирается уходить.
А он сидит и смотрит своими серыми глазами прямо на меня. Глазами, полными холодной стали. Он как будто разделывает меня на части, разбирает на атомы и молекулы. Взгляд такой острый, что можно порезаться. Он хочет, что бы я испарилась.
Не знаю, как я это все понимаю. Возможно, это какая магическая связь, особая невидимая волна, связывающая нас, на которую я настроилась на интуитивном уровне, - от страха, разумеется, - раз я так четко улавливаю посыл его взглядов. Факт – сейчас я приношу ему негативные эмоции. Ничего общего с тем, что было на улице.
Тогда зачем он здесь сидит? Да ещё и куртку мою держит.
Может он был под чем-то, когда совершал убийство? Не избавился от зависимости за время, проведенное в тюрьме, взял это с собой в университет, но надо срочно избавится от этого. Он выбрал меня и сейчас это он подкинет мне в карман.
Господи, что за бред лезет мне в голову? Выбрось, Малин, фигню из головы.
Такие люди как он – хищники. У него даже фамилия говорящая. А хищникам показывать свой страх нельзя. Нельзя, чтобы он посчитал меня своей жертвой. Ведь не поздно еще все исправить?
Не обращая внимания на дрожь во всем теле, я сажусь и опускаю ноги без сапог на пол.
Я хмурюсь и смотрю на свои сапоги, потом на куртку. Он меня раздел? А потом не выдерживаю и снова смотрю в его глаза, в которых играет насмешка.
Я выпрямляю спину и вздёргиваю подбородок.
На что он тоже выпрямляется, откидывается на спинку стула, складывает руки на груди, зажимая мою куртку и поднимает левую бровь. Бросает вызов. Или принимает мой?
- Полежали бы ещё немного, - лепечет нежным голосом медсестра, маленькая полненькая женщина лет пятидесяти.
- Со мной все хорошо, спасибо большое, - улыбаюсь я ей открыто. От нее веет заботой и уютом, что хочется завернуться в плед, остаться здесь и поболтать с ней. Даже запах медикаментов не портят этого настроения.
Я нагибаюсь и подхватываю один сапог. Забрасываю ногу на ногу, чтобы надеть его. Кожу бедра начинает жечь мелкими укусами. Волнение тут же возвращается и в груди становится тяжело. Проделываю тоже самое с другим сапогом, на этот раз жжет не только внутреннюю сторону бедра, но и щиколотку, где всегда надет один из парных браслетов, второй такой у мамы.
- Надо мальчика благодарить, он тебя принес. Я только ваточкой помахала, - бормочет медсестра, садится за стол и начинает заполнять бумажки.
- Спасибо, - бросаю сухо только ради нее.
- Часто падаешь в обмороки? – продолжает медсестра.
- Первый раз.