Она просто охуенно кончает.
И я следую за ней. Все тело прошибает молнией. Не удивлюсь, если Ягодка примет мое состояние за припадок.
Я так бурно не кончал никогда. Даже в ее первый раз. Сейчас же она сама пришла и попросила сделать ее своей. От этого сносит крышу так сильно, что скорее на автомате вынимаю свой член и изливаюсь не внутрь, а на живот.
Хотя на каком автомате, если я первый раз трахался без резинки? От этого тоже запредельные ощущения.
- Презерватив, - сипит Малинка. Тоже снесло крышу, раз забыла о защите.
- Не переживай. Если что, все решу, - на мои слова она взволнованно смотрит мне в глаза. В них виднеется начинающийся страх, - Не переживай, - беру в ладони ее лицо, - Я тебя не обижу.
И снова целую. Весь вечер и всю ночь.
___
У нас впереди знакомство с папой и раскрытие тайны убийства родителей Макса)
Спасибо, что со мной❤️🔥
18.1
Малина.
Пытаюсь потянутся, но при малейшем движении мышцы начинают сладко ныть. А при попытке перевернуться на живот, меня плотно прижимает сильная рука к горячей груди.
“Люблю…”
Тихий шепот и неспешные движения, как наяву. Похоже на полное погружение в другую реальность. То есть возвращение в ночь.
Когда он первый раз сказал мне слова о любви, я подумала, что ослышалась. Но, тем не менее, горяченная волна блаженства прошлась по всему телу, и я кончала очень сладко и очень долго.
“Я люблю тебя, Малинка…”
Второй раз он сказал, когда мы уже уставшие и мокрые, лежали, и сплетались телами.
Сначала это был шок. А потом радость, что я не удержалась и прижалась к нему еще плотнее, утыкаясь носом чуть не в подмышку.
Солнечное сплетение, живот и его низ атаковали бабочки с нежнейшими крыльями. Они добрались даже до горла, из которого так и рвался ликующий писк. Тело и так парило после множества оргазмов, а тут и вовсе взлетело в небеса с космической скоростью. В груди что-то сжималось от волнения вперемешку с феерическим восторгом.
Но я не ответила.
Еще не понимаю, правда ли это. Ведь времени прошло так мало, чтобы говорить такие громкие слова. Да и у нас все через одно известное место. И как реагировать, я тоже не знаю. А дальше что будет?
Мы будем с ним парой? Ведь я точно видела, что он ревнует. Или это будет не больше, чем развлечение? Удобное развлечение, всегда под боком. Но что в таком случае будет со мной, когда все закончится? Мне будет очень больно.
- Мне нравится, - хриплый шепот на ухо, и горячие объятия стали на секунду тисками, а потом рука Хищнова стала поглаживать мой живот, пробуждая мурашки.
- Что? - отвечаю ему в тон. Кожа под его шершавыми ладонями вспыхивает и начинает плавится, переходя на все тело и мозги. Приятно до одури. Чувствую себя кошечкой, даже замурчать готова.
Горячее дыхание тоже делает свое дело - разносит приятные мурашки, от которых хочется сжаться, а потом подставить остальные части тела, лишь бы не останавливался.
- Нравится просыпаться с тобой, - кусает за мочку уха и оставляет поцелуй за ним же. От этих простых действий бежить молния и простреливает низ живота. И как бы приятно это не было, боль тоже есть. Ведь Макс там все стер. Помню, ночью я умоляла его остановится, потому что неприятные ощущения стали перевешивать.
- Еще не очень, Макс, - честно признаюсь, ловлю его ладонь и уворачиваясь от поцелуев.
- Болит еще? - он не сдается и переворачивает на спину, нависая сбоку. Вижу, как горячее возбуждение вместе со сном быстро, но заметно для меня растворяются. В стальных глазах плещется обеспокоенность, они мечутся по моему лицу, как будто могут найти причину на нем, а не между ног. Брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в линию, делая его выражение лица требовательным.
- Да, - выдыхаю, ведь не смотря на дискомфорт, я снова возбуждаюсь. Особенно от его властно тона, строгого лица и беспокойства в зрачках.
А может, правда любит?
- Ко врачу?
- О Боже, нет, - смеюсь, вспоминая регистраторшу, которая предлагала вызвать полицию и заявить на Максима.
- А что тогда? - его лицо немного расслабляется и смотрит он теперь с нежностью.
У самой разрастается это чувство в груди. Он очень привлекательный спросони. Я его, конечно, уже таким видела, но не в кровати и уж тем более не так близко.
- Душ.
- Понял, - он скидывает одеяло и садится.
- Я одна пойду, - смеюсь, кутаясь в простыню.
Хищнов провожает это действие ревнивым взглядом, напрягаясь. Никакой расслабленности на лице больше нет. Беспокойство осталось, но явно не только о моем состоянии. Вопреки вопросам, которые я задала сама себе, не понимая, что будет дальше, мне показалось жизненно необходимым утешить его.