Как же я скучала!
Вся дрожь, которая не вырывалась наружу десять дней, сейчас решила наверстать упущенное. Пальцы становятся совсем непослушными, не получается расстегнуть пуговицы на рубашке Макса.
Почему он вообще в ней?
Приятное нежное тепло разливается за ребрами, стоит подумать, что старался для меня. Хотел понравится. Нарядился, чтобы встретить.
Боже-Боже-Боже.
Как же приятно-то.
Руки, которые смогли справится с парой верхних пуговиц, пробираются под рубашку. Горячая и твердая грудь, сильные и широкие плечи. Глажу и впитываю каждую мурашку.
Сама я одна большая мурашка. Кожа ходит ходуном, а внутри меня то ли все замерло, то ли вибрирует. Ничего не ясно. Только то, что я сейчас похожа на большую и розовую сахарную вату и мое тело одна эрогенная зона.
Большие ладони хаотично гладят меня. Похоже Максим не знает, за что взяться в первую очередь. Вот его рука сжимает грудь, но тут же оглаживает шею, зарывается в волосы, а потом гладит спину. Вторая в это время задирает кофту, гладит подрагивающий живот, бросает это дело, мнет попу, следом пытается расстегнуть пуговицу на джинсах.
Времени абсолютно точно у нас нет.
Впереди всего лишь вся жизнь, и это кажется жутко мало.
Опускаю руки и дергаю молнию на своих джинсах, и как гусеница разворачиваюсь к Хищнову спиной. Это сделать очень трудно, ведь он даже не думает дать мне пространства. Только тоже расстегивает свои штаны буквально в одну секунду.
И в следующее мгновение меня наполняет невероятное блаженство.
Я целая. Наконец-то я чувствую себя полноценной. Не частью, у которой отняли половину, а завершенной. Абсолютно идеальной и бесконечно счастливой.
Только через пару десятков быстрых, резких и мощных толчков каким-то непостижимым образом понимаю, что Максим все это время что-то шепчет:
- Моя…
- Не пущу…
- Люблю…
А я, оказывается, ему отвечаю:
- Да-да-да…
- Никогда…
- Сильно…
Мне настолько сладко, что я скоро растаю как сахар.
Но наше безумие не длится долго. Мы так сильно соскучились, что не можем держаться. Кончаем вместе. Я, кажется, отключаюсь, и как Хищнову удается меня удержать - загадка. Трясет, словно я наступила на оголенный высоковольтный провод, и Макс вторит мне. Огромный взрыв энергии сжимает мои пальцы и судорогой сводит мышцы. Кожа немеет, когда внутри горит кострище.
Мы оседаем на пол, обнявшись, и восстанавливаем дыхание.
Он кончил в меня. Но это снова не вызывает паники, ведь Максим сказал, что всё решит.
Я полностью ему доверяю.
- Малин, - сипит он и откашливается. Потом немного отстраняет меня, чтобы залезть в карман куртки.
Из меня точно вытекла часть мозга вместе со спермой Максима, что пачкает мои бедра. Иначе я вообще не понимаю, что значит кольцо, которое он надевает на мой безымянный палец правой руки.
Смотрю на украшение и хмурюсь.
Я ещё нахожусь в нирване, покачивающей мое ватное тело на волнах удовольствия. Мысли ещё летают в послеоргазменном наслаждении. Поэтому я лениво выдаю то, что пришло первое на ум:
- Ты зовёшь меня замуж?
- Нет.
- Нет? - резко выпрямляюсь и заглядываю ему в глаза. Большая часть лёгкости улетучивается, а на смену приходит негодование и разочарование. Но оно не успевает набрать обороты, Максим вводит меня в озадаченное состояние следующей фразой:
- Не зову, ставлю перед фактом.
Что-что-что?
Смотрю с удивлением, силясь понять, ослышалась ли я.
Максим уже отдышался. Хоть его поза и выглядит расслабленной, но я чувствую, как напряжены его мышцы. Во взгляде ожидание, настороженность и надежда. И много нежности вперемешку с любовью.
Он серьезно.
Но почему сейчас?
- А почему нет? - кажется, я задала этот вопрос вслух. - Какая разница, когда, если этим и закончится, - говорит уверенно, будто уже все решено и он не отпустит меня никогда. А я и рада. Так сильно, что перехватывает дыхание, а переносицу ломит, собирая в глазах слезы.
Ещё он обещал решить все вопросы, если я забеременюю. Вот и решил. Но я сильно сомневаюсь, что он руководствовался именно этим.
Он меня любит.
Дикий восторг взрывает фейерверки в моей душе. От переизбытка ликующих эмоций я не могу справится с дыханием и натурально захлебываюсь слезами. Кажется, я даже губы некрасиво всасываю, когда делаю судорожный вдох.
Бросаюсь обнимать Хищнова за шею, и он сжимает меня в ответ. Ничего не отвечаю, этого просто не требуется. Он все прекрасно понимает.
Я просто наслаждаюсь крышесносными эмоциями и тону в безграничной любви. Получаю успокаивающие поглаживания, в ответ сжимаю Макса еще сильнее. Чувствую горячее дыхание на шее и бешеный синхронный стук наших сердец.