2. Контакт
Я увидела, как ярость на лице Мишани медленно сменилось недоумением. Затем глаза его закатились, парень захрипел и начал заваливаться на спину. Мне с трудом удалось удержать его, чтобы не ударился. С этакой высоты точно бы разбил себе что-нибудь. К счастью, мне помогли близнецы – они, несмотря на все свои выкрутасы и взаимную ненависть, были более добрые, чем любопытные. В отличие от остальных. Втроем мы аккуратно уложили Мишаню на пол. Тут, наконец, и Сан Димыч заметил, что что-то не так. Он оторвался от своего невыразительного чтения и с недоумением воззрился на лежащего без сознания парня:
- Что здесь происходит?
Прежде чем Светланка успела наябедничать, я ответила, глядя на учителя абсолютно честными глазами:
- Мише вдруг стало плохо, - в общем-то, практически, правда.
Одновременно я избавляла Мишаню от последствий происшествия, наскоро обсушив его.
- Из-за чего? – удивился Сан Димыч.
И правильно удивился. За все время обучения Мишаня ничем вообще не болел.
- Возможно, из-за жары? – предположила я с все тем же честным взглядом.
И ведь не солгала – едва ли можно расценивать мои слова как ложь, я же не утверждаю, верно?
- От жары? – Сан Димыч задумчиво покосился на окно.
Я сделала то же самое, хотя необходимости в этом не было. Я и так знала, что за окном, несмотря на январь месяц, царила сорокоградусная летняя жара. Снаружи цвели цветы и пели птицы – это баловались синоптики, что я заметила еще перед началом урока. Увидев эту милую картинку, Сан Димыч нахмурился:
- А что это Соболев делал на улице, когда у нас идет урок?
Странный вывод, но вполне обоснованный – несмотря на летнюю жару за окном, в классе сохранялась все та же умеренно-теплая температура, какая, по мнению дирекции, наиболее подходит для учебного процесса.
А Соболев, кстати – это фамилия Мишани.
- Может быть, выскочил на зарядку? – снова предположила я. - Миша сегодня проспал, не успел после каникул на рабочий лад настроиться.
Хоть Сан Димыч и был занудой, каких мало, но все же – занудой добрым. Уважительные причины он ценил и относил к ним любое более-менее рабочее объяснение. Вот кому можно было сообщить, что проспал, потому что всю ночь практиковался в полетах – и никаких замечаний не получить. Даже проверять не станет.
Я покосилась на Светланку. Остальным-то оно до фени, но наша отличница запросто могла решиться выслужиться перед учителем и заодно испортить жизнь мне. Но та лишь фыркнула презрительно и промолчала. На свое счастье…
А Сан Димыч вздохнул:
- Ну, хорошо. Мара, отведите Соболева в медпункт и возвращайтесь на урок.
Я уставилась на учителя и перевела взгляд на лежащего без сознания громилу. Отвести в медпункт? Его? В противоположный конец школы? Одной? Озвучила я только последний вопрос:
- Одна?
Конечно, магия – вещь замечательная. Но не универсальная же! Она, конечно, здорово увеличивает человеческие возможности, но они все равно ведь зависят и от физической силы тоже! Это только телекинезисты могут запросто поднять со дна океана «Титаник» и станцию «Мир» одновременно и даже не запыхаться, отправляя их в космос. Но я-то не телекинезист, я – телепат! И помимо всего прочего, худенькая маленькая девушка, я просто не в состоянии далеко унести на себе такого здоровенного – и тяжелого, между прочим! – парня.
- Я помогу, - услышала я спокойный, ровный и невероятно красивый голос.
Я обожаю красивые голоса. С эстетической точки зрения, едва ли не больше, чем внешность, я ценю в человеке голос. А у Стаса – ибо говорил, разумеется, он – голос оказался просто волшебный. Глубокий баритон с легкой бархатцой, завораживающий широкой гаммой разнообразных фоновых оттенков. Впрочем, я не специалист, возможно, у такого звучания имеется свое собственное название, но для себя этот голос я определила именно так.
Впрочем, я опять отвлеклась. Итак, Стас предложил помощь, и я впервые услышала его голос, весьма примечательный, в отличие от вполне обыкновенной внешности.
Я посмотрела на Сан Димыча умоляюще. Без помощи мне ну никак не обойтись. Он вздохнул и кивнул:
- Ну, хорошо, молодой человек. Помогите Маре – и немедленно возвращайтесь! Оба!