— Ну я же в футбол ногами играю, а не руками.
— Все равно! Вдруг ты повредишь руку? Вдруг кость не так срастется?
— Ой, хватит, — Свиридов морщится. — Это моя мама тебе на уши присела, чтобы ты меня убедила не посещать тренировки?
— Нет! При чем тут твоя мама?
Лиля и Никита — соседи, а их мамы — лучшие подруги. Они живут в одном подъезде, квартира Никиты ровно под квартирой Лили.
— Если ты переживаешь за мое состояние, — продолжает Свиридов, — то пересели своего пса в другую комнату. Меня уже достало просыпаться по выходным в семь утра из-за воя твоей собаки.
Даже не просто квартира, а комната Никиты ровно под комнатой Лили.
— Нет, Пончик любит спать со мной, — категорично заявляет подруга.
— Ну а можно он хотя бы по выходным будет спать не в твоей комнате? Я хочу нормально высыпаться, а не вставать в семь утра от воя твоей собаки. Что ты вообще делаешь со своим псом, что он постоянно воет и скулит?
— Ничего я с ним не делаю!
— А звуки такие, как будто пытаешь.
— Ты в двенадцать ночи громко музыку слушаешь. Я же тебе ничего по этому поводу не говорю, — огрызается Лиля. — Хотя я в это время уже сплю.
— Соня, а ты поедешь к Полежаевой? — Ульяна перебивает спор Никиты и Лили.
— Не знаю… А ты, Лиль, поедешь?
— Я поеду. И, так уж и быть, в мое отсутствие Пончик поспит в другой комнате, — последнюю фразу она говорит так, будто делает Никите великое одолжение.
Пожимаю плечами.
— Ну раз почти все едут, то и я поеду.
Свиридов ничего не говорит на мое согласие отправиться на выходные на дачу Полежаевой, но я замечаю, как его тело напряглось. Мне все равно, даже если Никита против моей поездки. В прошлом году, кстати, Свиридов тоже не ездил, а я ездила, хотя тогда мы уже встречались.
— Сонь, — тихо говорит Ник и касается моей ладони, когда мы уже выходим из столовой.
— Что? — нехотя останавливаюсь и смотрю на него.
— В чем дело?
Хороший вопрос. Я не знаю, как на него ответить.
— Ни в чем.
— Зачем тебе день рождения Полежаевой? Вы же с ней не подруги. Давай лучше проведем выходные вместе? Съездим куда-нибудь.
— У тебя же тренировка в субботу, — напоминаю.
— Я могу на нее не пойти, — Никита крепче сжимает мою ладонь. — Да ну на фиг эту Полежаеву, Сонь. Давай проведем выходные вместе?
Из груди вырывается поток воздуха, и я опускаю взгляд на кафельный пол. Сквозь гул голосов в столовой до меня доносится голос Димы. Не могу разобрать, что он говорит, да это и неважно. Просто вылавливаю из потока звуков его приятный тембр.
Интересно, Соболев поедет к Полежаевой? Они так сдружились. Думаю, да.
Поднимаю лицо на Никиту.
— Я поеду на дачу к Лере.
Глава 23.
— Сделай мне смоки айс, — прошу Ульяну.
Мы у Ули дома, собираемся на день рождения Полежаевой. Лиля и Ульяна поедут в платьях, а я решила в джинсах и коротком свитшоте, едва доходящем до пупка. Между джинсами и свитшотом остается полоска голого живота. Холодно ходить так в феврале, но мне надоело прятать осиную талию за безразмерными свитерами и толстовками.
— Ух, Соня, ты будешь дьяволицей на полежаевской вечеринке.
Длинный волосы я закрутила объемными кудрями. Сейчас Ульяна сделает мне смоки айс, Лиля праивльно нанесет румяна и хайлайтер, а губы я покрою алой помадой.
— Сонь, ну ты разошлась, — осторожно замечает Лиля.
— В школу мама не разрешает краситься, так хоть на полежаевской вечеринке душу отведу.
— Никита, если бы увидел тебя, в обморок упал бы, — приговаривает Ульяна, старательно вырисовывая мне стрелку.
С Никитой мы… расстались.
В четверг он не оставил попыток упрашивать меня не ехать к Полежаевой, а в пятницу вовсе поставил жесткий ультиматум: если я поеду, то мы расстанемся. Не знаю, на что он рассчитывал. Думал, я испугаюсь? Но такой способ шантажа тогда ко всему можно будет применять: «Не носи короткую юбку, иначе мы расстанемся», «Свари мне борщ, иначе мы расстанемся», «Не смотри этот сериал, иначе мы расстанемся».
Нет, такие ультиматумы нельзя поощрять. Конечно, я понимаю, что это расставание не серьезно. Сегодня и завтра Никита не будет мне звонить, а в понедельник в школе мы помиримся. Но все же к Лере с ночевкой я еду с мыслью, что я свободная девушка. А значит, могу позволить себе яркий макияж, какой прежде никогда не делала.
Через час мы с девочками заканчиваем сборы и вызываем такси. Дача Леры находится в сорока километрах от Москвы в коттеджном поселке. Она отмечает там дни рождения класса с седьмого. Приглашает всех, несмотря на то, что за весь учебный год с половиной из приглашенных может не обмолвиться и словом. Например, со мной.
Но у Леры есть свой коварный умысел в таком праздновании. Все выпивают, расслабляются и начинают творить то, что потом можно долго обсуждать в школьном «Подслушано». Так как создателем группы является Лера, она заботится, чтобы в «Подслушано» всегда был интересный контент.
Я боюсь опозориться, особенно учитывая, что я дочка директора, поэтому на дне рождения Полежаевой на всякий случай не пью. Не хочется стать звездой школьных чатов.
Когда мы с Лилей и Ульяной заходим во двор коттеджа, нас уже встречают наши мальчики. Они жарят барбекю у мангала.
— Соня? — восклицает Вова, разглядывая меня с головы до ног. — Это ты?
— Я.
Сережа тоже пробегается по мне удивленным взглядом, а следом за ним и пара других одноклассников. Перебросившись с ними несколькими фразами, мы с подругами заходим в дом. Здесь уже играет музыка и слышится громкий смех Полежаевой и ее подруг.
— Соня, Уля, Лиля! — восклицает радостно Лера при виде нас.
Виновница торжества несется к нам с такой улыбкой, будто мы лучшие подруги. Три дня назад я сцепилась с Полежаевой в женском туалете из-за того, что она стояла у зеркала между двумя раковинами так, что ни к одной из них нельзя было подойти помыть руки. Я не стала просить ее подвинуться, а грубо пихнула плечом. Она возмутилась, я ей что-то ответила. В итоге поругались.
— Я так рада, что вы приехали! — Полежаева торопится расцеловать нас в щеки.
— Спасибо, что пригласила, — произношу сахарным голоском. — С днем рождения! — вручаю подарок в праздничной упаковке. Я купила ей косметический набор.
— Соня, ты так потрясно выглядишь! А Никитос где потерялся?
— У него сегодня тренировка, он не смог приехать.
— Но передал тебе подарок, — произносит Лиля и достает из своей сумки маленькую коробочку. — Вот, это тебе от Никиты, а это от меня, — подруга вручает Полежаевой два подарка.
— Ой, спасибо!
Меня немного удивляет, что Никита, во-первых, приготовил Лере подарок, а во-вторых, передал его не через меня, а через Лилю. Хотя если учитывать, что мы типа расстались, а Лиля его соседка, логично, что Свиридов решил передать подарок через нее.
Далее следуют еще пять минут обмена любезностями и притворства, что мы лучшие подружки, которые безумно рады видеть друг друга. Наконец-то Полежаева с подарками в руках возвращается к своей компании, и мы с девочками принимаемся снимать верхнюю одежду. Тут все в платьях и на каблуках. А я в качестве сменки под свои джинсы взяла новые белоснежные кеды. Немного не вписываюсь в общий дресс-код, но мне это даже нравится.
Гостиная постепенно набивается людьми, подтягиваются ребята из параллельных классов. Музыка становится громче, вино пьется охотнее. Мальчики приносят мясо и гамбургеры. Я отвлекаюсь на еду и общение с одноклассниками, а сама то и дело поглядываю на входную дверь.
Неужели Соболев не приедет? В груди растекается горькое разочарование. На секунду даже проскальзывает мысль, что я зря сюда притащилась. Нет, я, конечно, ехала не из-за новенького, а потому что сама хотела весело провести выходные. Но…
— Не хочешь потанцевать? — к моему уху склонилась Лиля.
— Давай.
В зоне импровизированного танцпола виляют бедрами несколько девочек. Полежаева ставит более быструю музыку, и мы с Лилей и Ульяной выходим танцевать. Я прикрываю веки и полностью отдаюсь музыке. Я умею это делать. Семь лет бально-спортивных танцев и хип-хопа не прошли даром. Бросила в девятом классе, когда решила, что буду поступать на филологический и принялась штудировать литературу.