Подруги благоразумно допрашивали Сашу письменно, в чате. Она специально к ним не оборачивалась. Расписала весь короткий и неловкий разговор в подробностях. Те пытались гадать, что бы это все могло значить, анализировали каждый его жест и каждое слово. Сошлись на том, что все-таки ему понравилось, и, возможно, не только печенье, но и сама Саша. Она почти им поверила, потому что хотела, но в душе ее что-то остерегало. «Ничего это не значит. Ты просто опять додумываешь», – пыталась себя убедить.
Подтверждение этому Саша услышала в столовой. Точнее, подслушала. Там было много народу – все столики заняты. Золотова привели Лужин и Петровский. С ними же была Миронова и подружки. Они заняли большой стол неподалеку. Сашу не заметили или не хотели замечать.
– Ой, а это что такое? – Миронова состроила милое личико и потянула мешочек за хвостик – Золотов выложил его перед собой на стол.
– Саня отблагодарила за то, что я… помог ей вчера в бассейне.
– Саня? Фомина? В бассейне?
Миронова вытянулась в лице и переглянулась с Лужиным, обвиняла его в чем-то.
– Берите. Я не буду, – Золотов подвинул угощение к центру стола.
Лужин с Петровским заглянули внутрь с любопытством. Слепцова и Катун тоже потянули лапы за печеньем. Сашу пронзила злость. И обида.
– О, узнаю это печенье, – Миронова вытащила одно и обратилась к Лужину. – Она же таким своего бывшего подкармливала? Когда пыталась его закадрить.
Петровский усмехнулся и добавил:
– Да-да, мы так же всей толпой его ели.
– Ну, вкусное, кстати, – Катун уже жевала.
А Миронова говорила Золотову:
– Смотри, увяжется за тобой, не отцепишься, – красавица откинула завитую прядь назад и отодвинула от себя печенье. – Она за Стрельцовым весь первый курс бегала и добилась-таки своего. Бедный парень два года от нее отвязаться не мог, пока вуз не окончил.
Золотов слушал с опущенной головой, разрезая шницель на треугольные части.
– И, кажись, до сих пор бегает, – добавил Лужин, схватив сразу две штуки. – Паха жаловался недавно, что она все ему написывает, умоляет встретиться. Он уже не знает, как отмазаться.
Саша раздулась от возмущения и чуть не подавилась кусочками оливье, который и до этого с трудом лез в глотку. Тоня с Катей посмотрели на нее с сожалением и закачали головами, пытались показать, что они не согласны с Лужиным. Хотя тот в принципе не врал. Сашу больше возмутила сама правда, которую она до конца не принимала.
– Пользуется его вежливостью, – фыркнула Миронова. – Она явно на тебя запала. Бойся теперь.
Компания посмеялась. Золотов поднял лицо и усмехнулся.
– Я не крепость. Меня осадой не возьмешь.
Девчонки захихикали. Миронова осталась довольна ответом.
– Придурки, – почти в полный голос процедила Тоня и поднялась из-за стола.
Подруги переглянулись и пошли за ней. Катя только пила кофе, а у Саши все равно аппетита не осталось.
Разочарование в этот раз настигло ее быстро. Она вроде бы к нему готовилась и все равно была застигнута врасплох. Остаток перемены просидела, разбирая почту. Поступило уведомление, что соцопрос прошли не все студенты из группы. Пришлось выслать напоминание в чат. Потом Саша наткнулась в ленте новостей на пост с конкурсом эссе для всех желающих. Не преминула поделиться с одногруппниками.
– Да не обращай внимания, Фомина часто в чате спамит, – отозвалась Миронова.
Саша бросила взгляд на голос. Та разговаривала с Золотовым в компании. Парень послушно отложил смартфон и вернулся в беседу. Саша насупилась, делая вид, что читает статью, а на самом деле все буквы стерлись. Собственные переживания их затмевали. «На что ты надеялась? На стояк? Дура», – казнила себя оеа. Понимала, что больше трогать Золотова не стоило. Но так и хотелось узнать, что это было вчера в бассейне.
Обнимая подружек на прощание после пар, Саша увидела на рекламном пилларе между тротуаром и дорогой Золотова в спортивном костюме «Абибас». Он выглядел как профессиональная модель. Стоял в пафосной позе. Лицо было таким же каменным, но призывающим. Костюм сидел на нем превосходно, такой хотелось купить. Внизу имелся слоган: «Не соглашаться на меньшее».
Работники рекламного агентства только-только сменили плакат и теперь принялись натягивать второй, сбоку.
– Хм, звезда, – Тоня сморщила носик и посмотрела на Сашу. – Ну, его, этого сноба.
Та кивнула. Катя поджала губы. Подружки двинулись в сторону Большого проспекта, а Саша осталась на месте, вглядывалась в фотографию, с которой Золотов смотрел на нее пронзительно.
Другие однокурсники тоже заметили новую рекламу. И все восклицали одинаково: «Это же Илья!». Кто шел с ним рядом, тут же накинулись с похвалами и вопросами: