– Разумеется, нет. Отшил он меня, – пришлось признаться.
Подруги подняли брови, требуя выложить им все как на духу. Саша вздохнула и, наконец, нащупав картхолдер, переложила его в карман джинсов, а сумку перевалила за плечо. Они завернули за угол к лестнице – там прятались вендинговые автоматы. Путей к трехсотому кабинету было несколько. Саша специально выбрала самый длинный, чтобы не натыкаться на однокурсников. Тоня шла рядом, Катя позади.
– Со стороны было так сексуально. Я бы от такого вся разом и вытекла, – Тоня состроила блаженное лицо, проведя глазами круг, и положила ладонь на мощное декольте. – А ты стойкая.
– Я тоже чуть не вытекла, – зарумянилась Саша.
Было приятно узнать, что она не одна такая легковозбудимая. Катя сдержанно кивнула, будто и ее такая участь не миновала бы, окажись она на месте подруги.
– Откуда он такой взялся? – вопрос звучал риторически, но Тоня смотрела с требованием предоставить четкий и быстрый ответ. – Как будто сразу с Олимпа.
– Угу, – поддакнула Катя. – Его появление – фурор. Уверена, весь журфак на ушах стоит.
– Не знаю, – Саша подошла к аппарату с едой и выбрала батончик «Твикс». – Я решила, что мне до него дела нет.
Сладость застряла в пружине на полке. Пришлось хорошенько треснуть автомат сбоку, чтобы шоколадка выпала в ящик для выдачи. Девчонки аж вздрогнули.
– Не смеши нас, Фомина. Тебе всегда до всего дело есть, – не верила Катя.
Она встала напротив Саши и уткнулась плечом в автомат с напитками.
– Хоть имя узнала? – в нефритовых глазах Тони искрила надежда, а в руке блестел смартфон с открытым приложением социальной сети. – Давайте найдем.
– Золотов Илья, – шепнула Саша и огляделась по сторонам заговорщически, боялась, что сам новенький или кто-нибудь еще может услышать.
Пока автомат для Кати готовил какао, а Саша вскрывала шоколадку, Тоня искала нужную страницу.
Золотов нашелся быстро. На аватарке он стоял в пальто и без шапки на фоне московских небоскребов. Фотограф снимал снизу, чтобы здание уходило в высокую перспективу, наваливалось на модель своим гигантизмом. Лицо при этом было видно хорошо. Золотов не улыбался, лишь слегка поджимал уголки губ. Ракурс придавал ему высокомерия. Хотя скорее то была уверенность в своей неотразимости. Он словно говорил: «Я знаю, что нравлюсь тебе». И, действительно, нравился. Саша сама загляделась, а потом оглядела подруг – те всасывали глазами картинку. Даже черствая Катя изучала его с желанием.
От такой красоты трудно было оторваться, не до мужицкого грубой и не до девчачьего нежной, идеально подобранной под него. Золотов был в ней естественен. Отлично слажен, в меру изящен, слегка небрежен. Всего было ровно настолько, чтобы казаться безупречным, и при этом оставаться органичным и настоящим.
– Москвич, значит, – озвучила Тоня и полезла в раздел «Фотографии», которых было немного, в основном старые, еще школьные, где Золотов мелькал на общих мероприятиях.
Обычно черная голова с голубыми глазами торчала позади всех с ровным лицом без каких-либо эмоций и гримас – ничего интересного. И качество фотографий оставляло желать лучшего – Золотова было видно плохо. Нашлось несколько спортивных, где он плыл в резиновой шапочке и очках. Вся красота терялась за брызгами.
На стене не осталось ни одной записи. В музыке и видео тоже было пусто. В подписках висели популярные паблики с мемами, новости спорта и тематические блоги про плавание. Следов того, что искали, они не обнаружили. И это не обнадеживало.
– Личную жизнь, конечно, скрывает, – цокнула Тоня.
– Может, ее и нет, – усмехнулась Катя. – Парень явно спортсмен. Походу, ему не до этого.
– Ой, да всем всегда до этого, – Тоня небрежно махнула телефоном. – Просто многие признаваться не хотят. У такого не может не быть подружки. Сто пудов он не хочет ее палить.
– А может он гей, потому и скрывает? – предположила Саша, хотя сама не хотела в это верить, а потом в душе над собой посмеялась, что вообще на что-то рассчитывала.
Она еще не отошла от Паши, который бросил ее с формулировкой «Тебя слишком много». И года не прошло, а ее опять тянуло на авантюру с предсказуемо печальным концом. Пашу она добивалась месяцев семь. Его и красавцем-то язык не поворачивался назвать. И соперниц практически не было. Все равно ее запала и его терпения хватило на пару лет. Они договорились остаться друзьями, как адекватные люди, но Саша так не умела. Писала ему и звонила, якобы по дружбе, но каждая встреча заканчивалась сексом, причем по ее инициативе. Наутро она себя проклинала, потому что это не восстанавливало отношения, а все равно каждый раз ему отдавалась. Паша просто перекантовывался, пока искал новую девушку.