Новенький в классе
С самых ранних лет я знала, что создана для любви. Уже тогда ничто не интересовало меня более, чем романтические отношения между юношей и девушкой. Крылась ли причина моей детской одержимости в бесконечной страсти к бразильским сериалам, регулярно демонстрируемым по центральным каналам федерального телевидения, или всему виной была моя мечтательная натура? Дать однозначный ответ на этот вопрос было бы слишком сложно.
Впервые я столкнулась с влюбленностью уже в детском саду. Это был невысокий, стриженный под горшок черноволосый мальчишка по имени Кеша. Его незамысловатая прическа будоражила мое воображение еще много лет спустя - вплоть до перехода в среднюю школу, и каждый понравившийся мне мальчик всенепременно должен был стричься таким же образом.
О своей любви к Кеше мне хотелось рассказывать всем. И я рассказывала. Казалось, во всем моем окружении не существовало ни единого человека, который бы не был посвящен в подробности моих душевных волнений. И каждому из посвященных я строго наказывала хранить этот секрет в тайне – и с особой тщательностью охранять его от самого Кеши. Справедливости ради, все они очень неплохо справлялись со своей задачей. Но однажды кое-кто проговорился.
Однажды, где-то между обедом и полдником, где-то среди разбросанных по углам кукол и машинок, Кеша подошел ко мне и прямо, без уловок и обиняков, заявил: «Света мне сказала, что ты в меня влюбилась». Я не помню, нашла ли я тогда подходящие слова, смогла ли убедить его в том, что это неправда, или осталась молча стоять напротив и тупить взор. Но я помню, какую ужасную неловкость тогда испытала. Какой меня охватил стыд.
Света была одной из моих ближайших подруг, и ее поступок я восприняла как предательство. Она объяснила свои действия тем, что Кеша, угрожая жестокой расправой, прижал ее к стене и потребовал, чтобы она выдала всю известную ей информацию. И, хотя моя лучшая подруга Кристина настаивала, что такое оправдание звучит неправдоподобно, я поверила Свете.
Но мне все еще было больно. Я была разочарована, зла, раздавлена. И самым страшным для меня было то, что я была раскрыта.
С самых ранних лет я знала, что создана для любви. Моим любимым занятием было рассматривать фигуры моделей из журналов по вязанию и фантазировать о том, как я повзрослею, волшебным образом превращусь в такую же белокурую красавицу с теплой улыбкой и начну собирать восторженные взгляды прохожих мужчин. Я с нетерпением ждала того момента, когда мне стукнет хотя бы двенадцать.
И вот мне было двенадцать, но волшебного превращения, как бы я ни старалась его инициировать, не происходило. Каждый раз, когда мои школьные будни по тем или иным причинам прерывались, я свято верила, что новый учебный день изменит всю мою жизнь. Я верила, что вернусь в школу в новом теле, с новыми мыслями, навыками, стремлениями, и все будут относиться ко мне по-новому.
На этот раз ситуация еще более усугублялась разлетевшейся по телефонным проводам вестью о переводе в наш класс новенького мальчика из другой школы. Ничто не могло распалить мое воображение лучше, чем фантазии о том, как он заметит меня, как узнает меня, как воспримет меня совсем иначе. Даже не познакомившись с ним, я уже в самых ярких красках представляла наш грядущий роман...
Как правило, основной причиной моих разочарований был разительный контраст между реальностью и той светло-розовой картинкой, которую я заранее вырисовывала в своей голове. Паззл раз за разом отказывался складываться в единый рисунок. Ничто не было идеально. Ничто не было так, как хотела я. И знакомство с новеньким не стало исключением.
В первый учебный день после зимних каникул все были заметно возбуждены. По довольным раскрасневшимся лицам большинства девчонок можно было понять, что не только я с нетерпением ждала появления в стенах нашей школы прекрасного принца. Вот только... Он уже тихо сидел за одной из последних парт и никак себя не проявлял. По заранее заготовленному мной плану классная руководительница должна была представить новенького всему классу, после чего все остальные поочередно озвучили бы свои имена и поприветствовали бы его. И, конечно, лучше всего он запомнил бы именно мое имя.
Но нет. Он просто сидел позади всех и молчал. Я просто ждала, когда начнется урок.
Бросив на него короткий взгляд, так, чтобы он и не смел подумать, будто во мне теплится хоть капля интереса, я с сожалением отметила, что на прекрасного принца он совсем не похож. Низкорослый, пухлощекий мальчик с лицом пятилетнего ребенка. Его круглые глазки и чуть вздернутый маленький нос тут же навели меня на мысли о розовых, беспечных поросятах из одной детской сказки. Нет, Ниф-Ниф, без сомнения, мне не подходил.