В лесу тем временем уже наступил вечер, и можно было подождать с разрушением узла до утра, но никто этого делать, понятно, не стал. Как только из лагеря приехал вездесущий Богдан с сообщением, что люди готовы, я использовал на валуне заклинание, и тут нарисовалась проблема. Камень покрылся трещинами и начал медленно рассыпаться, но морок не исчез. Зима сказала, что он пропадет, когда узел разрушится окончательно. Долбить камень она запретила, но никто этого делать и так не собирался. Мы вернулись в лагерь, объяснили людям ситуацию, поговорили о предстоящих делах и завалились спать.
Ночью мне приснилась мама. Лица ее я не видел, но сразу понял, что это она. Хельга сидела на камне, лежащем на краю обрыва, и безотрывно смотрела на звезды. Скала, на которой мы находились, нависала над морем, тянущимся вдаль, насколько хватало глаз.
На ней была надета кожаная куртка и штаны с сапогами, украшенными узором. Посадка прямая, голова чуть откинута. Волосы заплетены в косы и зафиксированы костяным гребнем, на поясе висели ножны с кинжалом.
Еще на плече у мамы сидел большой черный ворон, а рядом с камнем лежал здоровенный волчара. Этот зверь чем-то неуловимо напоминал Кокса, при этом я знал, что это точно не он. С вороном непонятно. В них я особо не разбираюсь, а того, что прилетал к мосту, видел только один раз.
Тело я не чувствовал, говорить не мог — просто смотрел. Понимал, что сплю и догадывался, что этот сон пришел ко мне не случайно. В магическом мире такие реальные сны просто так не приходят.
Это продолжалось недолго. Секунд десять, по ощущениям, я слушал шум бьющихся о камни волн, а затем у меня в голове прозвучал незнакомый и одновременно родной голос:
— Я рада, что ты жив, сын…
И все… Я попытался ей ответить, но не смог и испытал чувство дикой досады. Очередная загадка? Послание? Она точно моя мать, или мне это внушили? Что⁈ Что я должен понять⁈ Куча вопросов, и все, как всегда, без ответа.
Едва только отзвучали слова, волк повернул ко мне голову и приветливо оскалился. Одновременно с этим ворон на плече хлопнул крыльями и, задрав голову, пронзительно каркнул. В следующий миг со стороны моря накатила чудовищная волна черноты, и перед глазами стало темно.
— Да проснись ты уже! — прозвучало у меня в голове, я открыл глаза и увидел перед собой Зиму.
Подруга висела в полуметре от лица, скрестив на груди руки, и по ее виду было ясно, что у нас появились проблемы.
Над спящим лагерем стояла глубокая осенняя ночь. Звёзды ярко горели на открытом небе, а тонкий серп луны освещал ряды шалашей тусклым серебристым светом. Воздух был прохладным и пах дымом, сыростью и смолой. Шумели на ветру дремлющие деревья, плескалась в реке рыба, со всех сторон доносился храп спящих бойцов.
Две сотни воинов спать бесшумно не могут, если они, конечно, не эльфы. Впрочем, в этом гуле усталого сна было и обнадеживающее: люди выжили, все закончилось и скоро наступит новое утро.
В ночной темноте Зима выглядела очень прикольно. Маленькая прозрачная славянская девушка с колышущимися за спиной крыльями. Красивая и серьезная…
— Доброе утро, — сбрасывая остатки сна, со вздохом произнес я и принял сидячее положение. — Тебе тоже не спится?
— Очень смешно, — девушка фыркнула. — Духи леса не спят! А ты давай уже — просыпайся. А то глаза как у молодого телка.
— Да говори уже, что случилось? — с досадой произнес я. — Разбудила посреди ночи…
— Латиняне случились, много, — хмуро доложила подруга. — Большой отряд стоит у Сольца, полсотни в вашем сборище, и со стороны Пскова идет обоз. Там еще примерно полсотни.
— Твою ж мать… — похолодев, выдохнул я. — А что с нашими⁈
— Живы, — тут же пояснила подруга. — Они все в Сольце вместе с конями.
— Ясно, — я облегченно выдохнул и сделал останавливающий жест. — Сейчас, погоди. Пойду разбужу Велеславу.
Жрица спала неподалеку от меня на земле, и будить ее не пришлось. Различив приближающиеся шаги и как-то отделив их от доносящегося со всех сторон храпа, Велеслава проснулась, подхватила лежащий под рукой посох и приняла сидячее положение. При этом ни капли сна в ее глазах я не увидел. Такому чутью только завидовать. Возможно, когда-нибудь и я так научусь.
Заметив меня, женщина удивленно вскинула брови, затем нахмурилась и спросила: