— Когда это ты успел ее научить? — Велеслава посмотрела на меня с подозрением. — И как она все это запомнила?
— Зима замечает все и ничего не забывает. Она в подробностях может описать одежду всех, кто находится в том обозе, — пояснил я, наблюдая, как рассаживаются на бревнах десятники. — Когда мы шли к переходу на мост, я объяснил ей, о чем нужно рассказывать в первую очередь и почему.
— Умно, — жрица кивнула. — Только ты, когда разговариваешь с ней, улыбайся так, чтобы другие не видели. Даже у меня от твоей улыбки мурашки по спине пробегают. Я же помню, как ты улыбался всего декаду назад, а они, — жрица кивнула на воинов, — не знают, что рядом с тобой кто-то есть.
— Постараюсь, — со вздохом произнес я и следом за Велеславой направился к одному из лежащих у костра бревен.
Как только народ собрался, Федор коротко рассказал подчиненным о причине ночного сбора и передал слово мне.
Кивнув, я поприветствовал всех прибывших и рассказал о том, что происходит в лесу. Меня слушали молча, вопросов не задавали — ждали, когда закончу говорить. Вообще, в подобной ситуации семнадцатилетний пацан обязан хоть немного смущаться. Когда тебя внимательно слушает два десятка опытных воинов, половина из которых годится в отцы, это нехило так давит на психику. Рядовой ли ты дружинник или сын князя — не важно, но мне играть в пацана не хотелось. Слишком мало у нас времени, чтобы думать еще и об этом.
Мой рассказ длился не больше пяти минут. Под конец я обвел взглядом собравшихся и произнес.
— … О нас никому из них пока не известно, и этим обязательно нужно воспользоваться. Если есть вопросы — задавайте.
Народ тут же загудел, обсуждая услышанное. Федор подождал пару минут, давая десятникам наговориться, затем сделал останавливающий жест и потребовал:
— Спрашивайте!
— Да тут пока только один вопрос, — на меня посмотрел бородатый мужик, с пересекающим глаз шрамом. — Откуда ты все это вызнал? Ты ж в лагере был все время…
— Тебя как звать? — глядя на него уточнил я.
— Фомой кличут, Косым, — представился воин. — Второй десяток первой сотни… Которая была Федоровой…
— Меня зовут Олег, если кто-то забыл, — на всякий случай напомнил я и посмотрел на спросившего. — Так вот, Фома… Для того, чтобы вас вызволить, мне пришлось избавить от злых чар хозяина этого леса. Сделать это оказалось непросто, но мне помогала одна из хранительниц. Она и рассказала мне о врагах. Сам я этого леса не знаю…
— Ого, — десятник неверяще усмехнулся и перевел взгляд на сидящую рядом со мной волхву.
— Так и есть, — кивнув, подтвердила мои слова Велеслава. — Я слышала их разговор.
— Тише! — Федор остановил начинающиеся разговоры и, посмотрев на меня, поинтересовался: — А ты сам-то, Олег, что думаешь по этому поводу?
— Думаю, что это награда от Мироздания. — Я пожал плечами и обвел взглядом лица десятников. — Вы достаточно натерпелись в мороке и заслужили… Две сотни латинян сами пришли в ваши руки. Вы же понимаете, сколько там славы и серебра?
Он должен был это спросить, и я, конечно же, подготовился. Давить на патриотизм, или напоминать о договоре с отцом было бы глупо. Нет, возможно, они бы послушали, но зачем попусту сотрясать воздух? Лучше сразу зайти с козырей.
После моих слов, народ ожидаемо зашумел, а один из десятников весело выкрикнул:
— Хорошо сказал! Вот только эти псы за просто так серебром не поделятся.
— Ну не зря же я вам все подробно расписывал, — я дождался, когда шум стихнет и спокойно продолжил: — На реке хватит полусотни бойцов. Два или три десятка перейдут по второму броду и зайдут со стороны Пскова. Как телеги заедут в реку — тут вы и атакуете.
Идиотская на самом деле ситуация. Семнадцатилетний мальчишка объясняет опытным воинам, как и когда им лучше атаковать врага. Забавно, да, но все именно так и было задумано.
В Новгородском полку спорные решения принимаются на собраниях командиров. Нет, в большинстве случаев, воевода может принять решение сам, и никто его не оспорит, но тогда вся ответственность за это решение целиком ляжет на него. Ну а Федор совсем не дурак. Он сам и все здесь сидящие лучше меня знают, что нужно делать в сложившейся ситуации. Только воевода молчит. Ждет, когда я уговорю командиров, и они попросят его вести людей в бой. С меня — бывшего дурака — какой спрос? А Федор снимет с себя часть ответственности, и в случае неудачи никто из здесь присутствующих не скажет, что во всем виноват он. Все-таки в вечевом правлении есть определенные плюсы, и я примерно представлял, как оно обернется. Сейчас вот он обязательно спросит…