— А почему вы меня сюда привезли? — надев наконец рубаху, я поднялся с бревна и посмотрел на дружинника. — Или мы сейчас рядом с городом?
— Нет, не рядом, — Тихомир кивнул в сторону пристани. — Это сборище на Сите — место, где собирают дань. Отсюда до города примерно сто верст[1].
«Ситя — это скорее всего Ситня. То есть территориально меня закинуло туда же, где и был на Земле», — подумал я, а вслух произнёс:
— Ты так и не сказал: зачем вы меня сюда привезли?
— Твой опекун — волхв Ратибор получил от бога знак, и нам было велено доставить тебя в святилище на закате. — Тихомир тяжело вздохнул и перевёл взгляд на лес. — Остальное расскажет боярин Мстислав. Он скоро вернется.
— Пойдем, я тебя покормлю — Лада сделала приглашающий жест. — Тебе сейчас есть нужно много.
Произнеся это, девушка направилась туда, откуда пришла. Я кивнул и пошёл следом за ней.
Есть хотелось, но не сказать, чтобы сильно. Хотя, по логике, я должен бы испытывать чудовищный голод. Наверное, сказываются последствия стресса, который и не думает заканчиваться. Все запуталось так, что не помогут даже пол-литра. Этого парня, вернее уже меня, откуда-то привезли и отправили в главное святилище Перуна. Там я прожил десять лет, мыча и загадочно улыбаясь, а потом Ратибору был знак.
Вот интересно, что такого должно привидеться волхву, что для транспортировки сумасшедшего в Новгородскую область привлекли целого боярина и как минимум четырёх княжеских дружинников? По меркам современной России — это примерно, как генералу ФСБ с четырьмя крутыми спецами сопровождать пациента Кащенко. И кстати — тот убитый волхв — это, скорее всего, не Ратибор, а кто-то из местных. Здесь же, наверное, у каждого святилища есть свой служитель? То есть мой опекун скорее всего жив и его можно будет поспрашивать о себе, после возвращения в Новгород.
По итогу все закончилось довольно печально. Потеряли троих, чтобы привести меня в чувства? Все вроде так, но это же бред! Что такого было в том парне, что они с ним так нянчились? На него указал Громовержец? Да, возможно, но мне кажется: есть и что-то другое. Дружинникам запретили об этом со мной говорить, и Лада тоже вряд ли прояснит ситуацию. Впрочем, времени у меня много. Дождусь прихода начальства.
За избой обнаружился большой прямоугольный стол под навесом. Стоящие возле него чурбаки исполняли роль стульев. В пяти метрах справа от стола горел костер, над которым висел большой закопчённый котел.
— Как знала — не стала гасить огонь, — произнесла девушка и, указав мне на один из чурбаков, отправилась в подвал, который был выкопан под избой.
Вернулась она оттуда с большой деревянной миской и, наполнив её кашей из котла, поставила передо мной. Затем протянула мне новую ложку со словами:
— Размешай. Там на дне мёд, ягоды и орехи. Тебе теперь три дня можно есть только такое[2]. Чтобы душа прочно привязалась к телу.
— А своих вещей у меня не было, — поинтересовался я, забирая у девушки ложку.
— Все твои вещи мы сожгли на кострище[3], — пояснила мне Лада. — Пустой ушел вместе с погибшими воями и Светомиром. Те вещи были его. Твой теперь только кинжал. Ты окропил его кровью врага, и он к тебе привязался.
— Ясно, — я кивнул и с сомнением посмотрел на стоящую передо мной кашу.
— Ты забыл, как нужно есть? — видя мое замешательство, встревоженно поинтересовалась девушка.
— Нет, не забыл, — я вздохнул. — Просто не помню, как правильно. Тут же, наверное, нужно что-то сказать. Может быть, ложку держать как-то правильно.
— Все слова уже сказаны, — девушка улыбнулась. — Огню я пожертвовала[4], поэтому ешь, как умеешь. Только помешать не забудь. И ещё у нас не принято разговаривать с полным ртом.
— Хорошо, не буду, — я улыбнулся в ответ. — Но тогда ты расскажи мне про душу. Как она смогла вернуться?
— Это тебе Велеславу лучше спросить, — Лада немного смутилась. — Могу рассказать только то, что сама понимаю.
— Да, конечно, — я кивнул и принялся размешивать кашу.
— Я иду путём, который указала мне Жива[5], и многого ещё не знаю, — после недолгого молчания пояснила мне Лада. — Мне не известно, почему души покидают тела живых, и я тем более не знаю, почему это случилось с тобой. Впрочем, когда такое случается, связь с ней все равно сохраняется. В тот момент, когда ты получил смертельную рану, душа вернулась, чтобы окончательно разорвать эту связь, но Перун задержал её в теле, а Велес не пропустил в Навь[6].
— То есть я погиб и ожил?