Ну, живо она (чертовка) его вынесла на берег и еще девку-то не вынесла. «Давай-де иди скажи матери, чтобы там это пиво делала, брагу делала, невесту нашел.»
Ну и вот сделали свадьбу, приехали на берег — она (чертовка) вынесла из воды-то девку-то. Они как крест надели на нее, — вся одежда спала, она нагая сделалась. А они уж одежду-то привезли, одели ее. Ну и вот так завенче́лися.
А тут девушка, уж девятнадцать годов, косятся всё — не растет ничего... А та (невеста, тоже) девятнадцати была, прокляла ее мать-то. Ну вот она (невеста) и говорит: «Я-де, мама, твоя ведь» — «Какая ты моя? Гляди — лежит.»...
Ладно. Тогда чего делать? Летом дело-то было дак. Прокопали это скрозь мёжу большую дыру, протащили ее (ту, что не растет) три раза... Она (мать) ее изругала, а черти-те утащили, она там выросла большущая, а эта не растет. Протащили ее раза три эдак. Тогда раньше корыта были, из осины делали, корыто на нее положили, как только тяпнули — корыто раскололось: оказалось, это колодина, и никакой человек (под корытом) не оказался. Видишь, че получилось? Да. Это бывает!
8 [МУЖ ИДЕТ ЗА ЖЕНОЙ В ИЛЬМЕНЬ-ОЗЕРО]
Отправился добрый молодец вечером ловить рыбу за Онего в дальнюю губу, и задержал его до утра на островах сретный ветер. Как стало светать, видит молодец: прилетело три лебедушки, ударились о земь, обернулись красными девушками и стали купаться в губе, а на берегу у них оставлены птичьи шкурки. Молодец подкрался потихоньку и захватил одну шкурку. Две-то девушки, как выкупались, вышли на берег, одели шкурки, ударились о земь и полетели себе лебедушками. А третья девка ищет своей шкурки, не может найти. Тут к ней подошел молодец и говорит: «Что дашь за шкурку?» — «Хочешь несчетной золотой казны?» — «А не надо мне казны, отдай самою себя.» — «Изволь, — говорит, — буду твоей женой.» Дали они друг другу заклятье и стали мужем и женой.
К вечеру ветер стих. Как надо им садиться в лодку, молодец и подай шкурку жене: «На, — говорит, спрячь, чтоб не замокла.» А жена накинула шкурку на себя, обернулась лебедушкой и полетела по поднебесью. А на прощанье только закричала мужу языком человеческим: «Не умел ты меня беречь-стеречь, не видать тебе меня три года! А как исполнится три года, приходи к озеру Ильменю, увидишь на плоту женщину-портомойницу, — она тебя проведет ко мне.»
Воротился молодец домой один-одинешенек, плохое ему житье, стосковался по своей по жене: крепко она ему полюбилась.
Исполнилось срочное времечко, и пошел он к Новугороду, к Ильмень-озеру. Как пришел туда, солнышко было навечере, и видит он: стоит на плоту портомойница и манит его к себе. «Сведи меня, — говорит, — голубушка, к моей жене.» — «Отчего не свести, пойдем.»
И пошли они берегом, дорожка все спускалась вниз, стало как-то холоднее. И пришли они в большое село, к богатому дому. Говорит ему вожатая: «Ты как войдешь в избу, смотри не молитвись.» И встрел их в избе большак — седая голова, седая борода: «Долго, — говорит, — зятек, ждали мы тебя!» И вышла затем красавица, за руку вывела ребеночка по третьему году: «Смотри, мол, Иванушка, какой у тебя сыночек подрос!» — «А пусть его растет, — говорит дед, — нам это добро надобно.» Поздоровкался молодец с женой, и стали они жить ладком.
И я у них в гостях был, пиво пил, сладким медом закусывал.
БЫЛИНЫ О ХОТЕНЕ БЛУДОВИЧЕ
54. ГАРДЕЙ БЛУДОВИЧ