Новгородские былины

85 А на тот де день да куре голодно».
Ишше в та поре Хотенушко сын Блудовиць,
Воротя де он своя добра коня,
Он поехал по стольнёму по городу.
Он доехал до терема Цюсовьина.
90 Он ткнул копьем да в широки ворота,
На копьи вынёс ворота середи двора, —
Тут столбики да помитусились,
Цясты мелки перила приосыпались.
Тут выглядывала Цейна прекрасная
95 И выглядывала да за окошецько,
А сама говорила таково слово:
— Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
Отець-от был да у тя Блудищо,
Да и ты родилосе уродищо,
100 Ты уродищо, куря подслепоё:
Ты уж ездишь по стольнёму-ту городу,
Ты уж ездишь по городу, уродуёшь,
Ты уродуёшь домы-ти вдовиные:
На коей день гренёшь, дак зерьня найдёшь,
105 Ты на тот де день да, куря, сыт живёшь;
На коей день не гренёшь, зерьня не́ найдешь
А на тот де день да, куря, голодно.
Он и шиб как палицей в высок терям, —
Он и сшиб терям да по окошкам сдолой,
110 Одва цють она за лавку увалиласе.
Ише в та поре Офимья Цюсова жона
Идет Офимья со чесна пиру,
Со чесна пиру княженецького,
А сама говорит да таково слово:
115 — Кажись, не было не бури и не падёры,
Моё домишко всё да развоёвано.
Как стрецят ей Цейна прекрасная,
А сама говорит да таково слово:
— Уж ты мать, моя мать и восударына!
120 Наежжало этта Хотенушко сын Блудовиць;
Он ткнул копьём да в широки ворота,
На копьи вынёс ворота середи двора, —
Тут столбики да помитусились,
Цясты мелки перила да приосыпались.
125 Я выглядывала да за окошецько
И сама говорила таково слово:
«Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
Отец-от был да у тя Блудищо,
И ты родилось уродищо,
130 Ты уродищо, куря подслепое:
Ты уж ездишь по стольнёму-ту городу,
Ты уж ездишь по городу, уродуёшь,
Ты уродуёшь домы-ти вдовиные».
Он и шиб как палицей в высок терям, —
135 Он сшиб терям да по окошкам сдолой,
Одва цють я за лавку увалиласе.
Ише тут Офимьи за беду стало,
За велику досаду показалосе.
Ушла Офимья ко князю ко Владимеру,
140 Сама говорила таково слово:
— Государь князь Владимер стольнекиевской!
Уж ты дай мне суправы на Хотенушка,
На Хотенушка да сына Блудова.
Говорит князь Владимер стольнекиевьской:
145 — Уж ты ой еси, Офимья Цюсова жона!
Ты хошь, и тысецю бери; да хошь, и две бери;
А сверхь де того, да скольки надобно.
Отшибите у Хотенка буйну голову:
По Хотенки отыску не будёт же.
150 Ишше в та поре Офимья Цюсова жона
Пошла нанесла силы три тысици,
Посылат трех сынов да воёводами.
Поезжают дети, сами плацют-то,
Они сами говорят да таково слово:
155 — Уж ты мать, наша мать и государына!
Не побить нам Хотенка на цистом поли,
Потереть нам свои да буйны головы.
Ведь когда был опсажон да стольне(й) Киев-град
И той неволею великою,
160 И злыма поганыма тотарами, —
Он повыкупил да и повыруцил
Из той из неволи из великое,
Из злых из поганых из тотаровей.
Пошла тут сила-та Цюсовина,
165 Пошла тут сила на цисто полё;
Поехали дети, сами плацют-то.
Ише в та поре Хотенушко сын Блудовиць,
Он завидял силу на цистом поли,
Он поехал к силы сам и спрашиват:
170 — Уж вы ой еси, сила вся Цюсовина!
Вы охоця сила, ли невольняя?
Отвецят тут сила всё Цюсовина:
— Мы охоця сила всё наёмная.
Он и уцял тут по силы как поезживать:
175 Он куда приворотит, улицей валит;
Назад отмахнет, дак целой площадью.
Он прибил тут всю силу до едного,
Он и трех-то братей тех живьем схватал,
Живьем-то схватал да волосами связал,
180 Волосами-ти связал да церез конь смётал,
Церез конь смётал и ко шатру привёз.
Ждала Офимья силу из циста поля,
Не могла она силы дождатисе.
Пошла нанела опять силы три тысици,
185 Посылат трех сынов да воёводами.
Поежджают дети, сами плацют-то:
— Уж ты мать, наша мать и восударына!
Не побить нам Хотенка на цистом поли,
Потерять нам свои да буйны головы.
190 Говорит тут Офимья Цюсова жона:
— Уж вы дети, мои дети всё рожоные!
Я бы лутше вас родила деветь ка́меней,
Снёсла каменьё во быстру реку, —
То бы мелким судам да ходу не было,
195 Больши суда да всё розби́вало.
Поехали дети на цисто полё.
Завидел Хотенушко сын Блудовиць,
Поехал к силы он к Цюсовиной,
Он у силы-то да и сам спрашиват:
200 — Вы охвоця сила, ли невольняя?
Отвецят тут сила всё Цюсовина:
— Мы охоця сила всё наёмная.
Он и уцял тут по силы-то поезживать:
Он куда приворотит, улицей валит,
205 А назад отмахнёт, дак целой площадью.
Он прибил тут всю силу до едного;
Он трех-то братей тех живьем схватал,
Живьем-то схватал да волосами связал,
Волосами-ти связал и церез конь смётал,
210 Церез конь смётал и ко шатру привез.
Ждала Офимья силу из циста поля,
Не могла опять силы дождатисе.
Опеть пошла наняла силы три тысици,
Посылат трех сынов да воёводами.
215 Поежджают дети, сами плацют-то:
— Уж ты мать, наша мать и восударына!
Не побить нам Хотенка и на цистом поли,
Потереть нам свои да буйны головы.
Ведь когда был опсажон да стольне(й) Киев-град
220 И той неволею великою,
И злыма поганыма тотарами, —
Он повыкупил да и повыруцил
Из той из неволи из великое,
Из злых из поганых из тотаровей.
225 — Уж вы дети, мои дети рожоные!
Я бы лутше вас родила деветь ка́меней,
Снёсла каменьё во быстру реку, —
То бы мелким судам да ходу не было,
Больши-ти суда да всё розби́вало.
230 Пошла тут сила всё Цюсовина,
Поехали дети, сами плацют-то.
Ише в та поре Хотенушко сын Блудовиць
Завидял силу на цистом поли,
Он приехал к силы-то к Цюсовиной,
235 Он у силы-то да и сам спрашиват:
— Вы охоця сила или невольняя?
Говорит тут сила всё Цюсовина:
— Мы охоця сила всё наёмная.
Он и уцял тут по силы-то поеждживать:
240 Он куда приворотит, улицей валит,
Назад отмахнет, дак целой площадью.
Он прибил тут всю силу до едного;
Он и трех-то братей тех живьем схватал,
Живьем схватал да волосами связал,
245 Волосами-то связал да церез конь смётал,
Церез конь смётал да ко шатру привёз.
Ждала Офимья силу из циста поля,
Не могла она силы дождатисе.
Пошла она к Хотенку сыну Блудову,
250 А сама говорит да таково слово:
— Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
Ты возьми мою Цейну прекрасную,
Ты отдай мне деветь сынов на выкуп всех.
Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць:
255 — Уж ты ой еси, Офимья Цюсова жона!
Мне не нать твоя Цейна прекрасная.
Ты обсыпь мое востро копье,
Ты обсыпь возьми да златом-серебром —
Долможа́но ёго ратовищо семи сажон
260 От насадоцёк прысадоцёк,
Ты обсыпь возьми да златом-серебром,
Златом-серебром да скатным жемцюгом.
Я отдам те деветь сынов на выкуп всех.
Ише в та поре Офимья Цюсова жона
265 Покатила цисто серебро телегами,
Красно золото да то ордыньскою,
Обсыпала она у ёго востро копьё,
Обсыпала она да златом-серебром,
Златом-серебром да скатным жемцюгом, —
270 Не хватило у ей да одной цетьверти.
Говорит тут Офимья Цюсова жона:
— Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
Ты возьми мою Цейну прекрасную,
Ты отдай мне деветь сынов на выкуп всех.
275 Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць:
— Мне не нать твоя Цейна прекрасная,
Уж ты всё обсыпь да златом-серебром,
Златом-серебром да скатным жемцюгом,
Я отдам те деветь сынов на выкуп всех.
280 Говорит кнезь Владимер стольнекиевьской:
— Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
Ты возьми у ей Цейну прекрасную.
Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць:
— Я возьму у ей Цейну прекрасную,
285 Я возьму ею́ не за себя замуж,
Я за своёго да слугу верного
А за того же за Мишку всё за парабка.
Говорит кнезь Владимер стольнекиевьской:
— Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць!
290 Ты возьми ею да за себя заму́ж;
Ише, право, она да не худых родов,
Она ведь уж да роду царьского.
Тут и взял Хотенко за себя взамуж,
Ей отдал деветь сынов на выкуп всех.
295 Затем-то Хотенушку славы поют,
Славы поют да старину скажут.