— Долго собираешься здесь гостить?
— Вы… Вы меня напугали, — признаюсь я, глядя снизу вверх на женщину, которая оказалась не-матерью-Волконского.
Интересно, как долго она стоит на середине моста и наблюдает за мной?
— Мой тебе совет – не задерживайся надолго. Эта семья не слишком-то гостеприимна, — говорит женщина-водитель.
Судя по граблям у нее в руках, круг ее обязанностей куда шире.
— Что так? — перемещая взгляд обратно на воду, интересуюсь я.
Слышу, как она сходит с моста и начинает сгребать листву под раскидистым кленом.
— Такие люди, — добродушно отвечает она, и я понимаю, что ее холодная неразговорчивость – лишь образ для других, который она привыкла поддерживать.
— Какие такие? — спрашиваю, поднимаясь в полный рост.
— Сложные, — подумав, отвечает она, продолжая свою работу. — Замкнутые. Не пускающие никого в свой крохотный мир.
Женщина, которая добавляет, что ее зовут Галина, явно знает многое об этой семье. И, кажется, ей хочется поделиться со мной информацией, но при этом что-то ее сдерживает.
— У вас есть запасные перчатки?
Она приподнимает брови, глядя на меня, но через миг уже достает из кармана рабочего костюма пару синих перчаток и протягивает мне. Они удивительно гармонично смотрятся с формой интерната. Подхожу к ней, наклоняюсь и перекладываю охапку листьев с земли в большой черный мешок.
— Так значит, никого? — хочется составить полную картину о семье Волконских, так что закидываю крючок, ожидая улова.
— Никого, — подтверждает Галина. — Есть только мама, папа и Лика.
— Подождите, — отрываюсь от своего занятия и разгибаю спину. — А как же Артем? Он… не входит в семью? — в голове вспыхивает внезапная догадка, и я тут же выпаливаю ее. — Он что, приемный?!
Галина несколько мгновений сверлит меня взглядом.
— А ты, похоже, и правда ему не друг, раз ничего не знаешь. Нет, Артем им – родной сын. А вот Лика…
Пока мы набиваем три огромных мешка листьями под завязку, я узнаю о том, что родители Артема всегда мечтали о девочке. И, когда маленькому Теме исполнилось шесть лет, они приняли решение взять из детдома второго ребенка – Лику. Вначале все были счастливы, но спустя несколько лет Артем стал понимать, что, по какой-то причине, сестре достается вся любовь родителей без остатка.
— У них будто стерли воспоминания о сыне, — рассказывает Галина, стягивая очередной мешок веревкой. — Они забывали звать Артема к столу, не считали нужным проверять его уроки или помогать с домашним заданием, не играли с ним, не отмечали его дни рождения и, в конце концов, сплавили мальчика в интернат.
— А сейчас? — ошарашенно спрашиваю я.
— А ничего не изменилось, — пожимает плечами Галина. — В средней школе он хотя бы на выходные приезжал домой, но сейчас даже это прекратилось. Лика – единственная радость Волконских. Иногда мне кажется, что только она по-настоящему любит Артема, хоть он и не принимает ее любви.
Мы тащим мешки к мусорным бакам через весь участок, а у меня в ушах так и стоят слова Галины. Кто бы мог подумать, что Артем Волконский, такой, казалось бы, надменный и важный аристократ, почти что не знал родительской любви. Это… если честно, это какой-то трендец.
Закидывая тяжелый мешок в контейнер, стоящий на границе с соседним участком, я обещаю себе быть с Волконским снисходительнее. Меня-то любили. И сейчас любят, как бы я не пытался отрицать этот факт. Пацану повезло куда меньше. Да, оба его родителя живы, но, какая разница, если им на него плевать?
Срываю с рук перчатки, бросаю в тот же контейнер, отворачиваюсь, как вдруг мой взгляд падает на женский силуэт. Возле витой металлической калитки соседнего участка стоит Ирэн с мусорным мешком в руке и смотрит на меня. На ней белая майка и домашние хлопковые шорты, хотя сегодня совсем не жарко.
— Тебе хотя бы за это заплатили? — серьезно спрашивает она, и теперь я понимаю, что имел в виду Артем, когда предлагал мне проверить, дома ли Ирэн.
Она, блин, – его соседка!
19
Мычу что-то нечленораздельное, вылупившись на Ирэн. Причем не на всю целиком, а на ее стройные ноги, что еще хуже.
Она подходит к мусорному контейнеру и опускает туда свой пакет. Почему-то я не мог себе даже представить, что такая девушка может сама вынести мусор. Мне виделись десятки маленьких незаметных слуг, способных по одной негласной команде исполнить любую прихоть черноволосой красотки.