— Не-не-не. Не подходи, — округлившимися глазами слежу за ее плавными движениями.
Черт. Ну почему она так хороша? Это законно вообще?
Моя грудная клетка высоко поднимается и опадает, с дыханием творится что-то невообразимое.
— Ты меня боишься? — сузив глаза, спрашивает, притормозив.
— Нет, — мгновенно отзываюсь я хрипло.
— Врешь.
И что?!
— Не бойся. Ты же знаешь, что это по-настоящему. Ты тоже это чувствуешь.
Ирэн протягивает ко мне руку, и меня будто ударяет током, хотя она даже не успевает дотронуться до моего лица – я вовремя уворачиваюсь.
Мозг все-таки еще как-никак функционирует. Я не могу угодить в капкан добровольно. Все же я не камикадзе.
Ирэн кажется искренней, но этот интернат – сборище бездушных роботов. И я уже не понимаю, есть ли здесь вообще хоть что-то настоящее.
— Если ты не хочешь уходить, это сделаю я, — слова даются с трудом, царапают горло. От близости Ирэн голова идет кругом.
Но я безумно горжусь собой, когда мне удается обойти ее.
— Ты ведешь себя, как маленький, — прилетает мне в спину. — Вместо того, чтобы решить проблему – убегаешь.
Дверь совсем близко, у меня есть шанс сбежать, но я его упускаю. Меня задевают ее слова.
— Не я эту проблему создал. И не я играю в глупые игры, Ирэн.
Надо было сваливать, потому что теперь у меня такой возможности нет. Ирэн обгоняет меня и застывает напротив двери, стоя к ней спиной.
— Думаешь, я не жалею об этом пари каждую чертову минуту? — с надрывом говорит она, закрывая мне путь к отступлению. В ее глазах столько всего, что я в них теряюсь. — Думаешь, я хотела, чтобы все вышло так? Или, может, я заранее знала, что влюблюсь в тебя?
— Не могу больше, — выдыхаю я, впечатывая тело Ирэн в дверь и впиваясь в ее губы.
Контролировать себя я больше не могу и не хочу. Даю волю всем чувствам сразу – выпускаю торнадо на свободу. Я так долго этого ждал. И оно того стоило. Однозначно.
32
— Детка, к тебе пришли! — мама дважды стучит в дверь моей крохотной комнатки, но не заходит.
Хм. Уже? Я не ждал их так рано. Мои старые друзья решили сделать мне сюрприз и завалиться с утра пораньше?
Леди поднимает голову с моих колен и начинает вилять хвостом, когда я с улыбкой провожу рукой по ее спине. Мы вместе выходим в коридор, мамина спина скрывается за поворотом на кухню. Это, конечно, ни разу не особняк щекастого Георгия – наша новая квартира просто микроскопическая, зато ничего лишнего здесь нет, и дышится спокойно.
Чтобы увидеть незваного гостя, к которому бежит лающая Леди, особых манипуляций проводить не нужно – всего лишь повернуть голову.
— Волконский? — удивляюсь я. — Ты?
Лай Леди переходит в довольное повизгивание, потому что Артем садится на колени и довольно бесцеремонно взъерошивает шерсть моей собаки.
— Привет, — Волконский награждает меня коротким взглядом.
Он поднимается на ноги и стряхивает черную шерсть со своих белоснежных брюк. Правильно, график линьки Леди непредсказуем.
— Кажется, я тебя не приглашал, — замечаю я.
— Ты у меня дома был. Я решил нагрянуть с ответным визитом, — натянуто улыбается Артем, снимая обувь, которую Леди тут же начинает шумно обнюхивать. — Так поступают воспитанные люди.
— Леди, фу! — перевожу взгляд на Волконского, шагающего ко мне. — Зачем?
— А то ты не знаешь, — закатывает глаза он и, огибая меня, нагло заваливается в мою комнату.
Ну, о’кей.
Когда я захожу следом, впускаю Леди и прикрываю дверь, Артем уже сидит на моем скрипучем компьютерном стуле, с которого клочками слезает кожзам. Наверное, чтобы усадить аристократскую задницу на такой вот предмет мебели, ему пришлось переступить через себя. Вообще, даже забавно.
— Вот, значит, где ты прячешься, — произносит Артем, осматривая мою комнату.
— Я здесь живу, — подчеркиваю последнее слово, делаю шаг в сторону и сажусь на кровать. Других мест, чтобы присесть у меня нет. Лежанка Леди не в счет. — Не прячусь.
— Ну-ну, — хмыкает Волконский и устремляет на меня тяжелый, какой-то взрослый взгляд, за которым стопудово последуют нотации. — Нельзя свести с ума девушку, а потом молча свалить в закат. Ну, нельзя!
Я же говорил. Но несмотря на то, что я ждал чего-то подобного, Артему удается вызвать во мне чувство вины. Вот, блин.
— Ты не понимаешь, — начинаю я, вздыхая.
— Именно поэтому я здесь. Чтобы понять.
Волконский закидывает ногу на ногу, укладывает локти на пластмассовые шаткие подлокотники и откидывается на мягкую спинку. Мое потрепанное кресло сегодня перевоплощается в королевский, черт возьми, трон.