Сам заварил эту кашу, говорю я себе. Теперь терпи.
Не думал, что еще вернусь сюда. Ощущаю жуткий дискомфорт. Как был чужаком в этом интернате, так и остался. Слишком вычурно здесь, слишком много наигранности. Ничего общего с реальной жизнью, той, к которой я привык. Но я не жалею о том, что меня сюда занесло, пусть и на несколько месяцев. Как я могу жалеть? Наверное, щекастому Георгию надо сказать «спасибо» за такой опыт. Разумеется, мысленно и очень-очень тихо. Ведь, если бы не он, я бы не узнал Ирэн и никогда бы не испытал ничего подобного.
Зал затихает, свет приглушается. Концерт открывают ведущие – старшеклассники в вечерних нарядах произносят речь и объявляют первый номер. После чего сцена практически полностью заполняется малышами в блестящих костюмах, которые, смешно толкаясь, выстраиваются в две линии по росту. Их хоровое пение вызывает восторг у слушателей, им аплодируют стоя.
Несколько следующих номеров я пропускаю, потому что разум вдруг решает подкинуть мне картину, где я ловлю Ирэн после концерта. Как дурак, репетирую то, что ей скажу. И каждый раз это кино идет по разному сценарию. Худший – не тот, в котором Ирэн дает мне пощечину. И не тот, в котором с ее ярко-красных губ слетает тысяча оскорблений. Худший сценарий – тот, где Ирэн просто уходит, не желая слушать то, что я ей скажу. Ох, надеюсь, всё будет не так.
— А сейчас на сцену выйдет девушка, чей талант, дамы и господа, не оставит равнодушным ни одного из вас! И музыка, и текст песни написаны ей же. Встречайте – Мила Серебрянская!
Ведущая уходит за кулисы, а я таращусь на сцену огромными глазами. Пусть это будет совпадение. Пожалуйста, пусть это будет не та, о ком я сейчас думаю!
Но, конечно, на сцене появляется она.
Реагирую матерно. Вслух. Сидящий рядом со мной мужик цокает языком и неодобрительно качает головой, с укором глядя на меня. Вообще по барабану, если честно…
Моя бывшая здесь! На этой сцене! Орать охота. Рвать на себе волосы. Я ожидал на нее наткнуться, когда встретился со своими старыми друзьями, и словами не описать, какое облегчение почувствовал, когда узнал, что Серебрянская перевелась в другую школу и теперь живет в другом районе. Но увидеть ее здесь, когда я и так сижу как на иголках… Вселенная, да что ж с тобой такое?!
Люда преобразилась. Из милой девочки-подростка превратилась в молодую женщину с точеным лицом и тяжелым взглядом. Она выглядит старше своих лет, причем сильно старше. Возможно, дело в косметике. Или в черном платье с открытыми плечами.
Как только она открывает рот и начинает петь, меня отбрасывает на год назад. И теперь она взывает не к залу, а ко мне лично.
— Ну, не нуди, Саш. Мы – слишком молоды, чтобы говорить о «навсегда». Не знала, как тебе сказать, но мне всё это надоело. Хватит уже ломать комедию.
— О чем ты, Люд? Что именно тебе надоело? Ты только скажи, и мы всё исправим.
— Да ты! Ты мне надоел! Что непонятного? Я хочу чего-то другого.
— У тебя… у тебя появился другой?!
— Да боже, Саша! Я сказала не это! Никого у меня нет, но и с тобой я быть не хочу. Услышь меня, наконец. Зря мы вообще всё это начали.
Песня заканчивается, но я не услышал ни слова. Серебрянская кланяется, улыбаясь, не открывая рта. А когда снова выпрямляется во весь рост, вдруг замечает меня. Теперь матерюсь про себя. Серебрянская задерживается на сцене, чтобы махнуть мне рукой, и ждет, что я сделаю то же самое. Мне кажется, что она так и не сдвинется с места, если я не поддамся и не повторю ее жест. Становится уже неловко, ведущая стоит за спиной Серебрянской и нервно переминается с ноги на ногу.
Черт с тобой. Я поднимаю и опускаю руку, и только тогда Люда уходит. Она всегда была такой. Всё должно было быть так, как хочет она. И, что печально, меня это устраивало.
Досиживаю до конца концерта. Наша группа выступает блестяще. Ирэн, как всегда, неотразима. Аплодировал им стоя. Хотел, чтобы Ирэн меня увидела, но не уверен, что это произошло.
Толпа потихоньку рассасывается. Ирэн я заприметил уже давно – она стоит метрах в двадцати от меня и разговаривает с Волконским. В висках стучит, капли пота стекают по позвоночнику, но плевать на это – я сделаю то, что так желаю. Только подожду, когда путь к Ирэн освободится. Лишняя минутка пойдет только на пользу.
Наконец дорога свободна. Я протискиваюсь мимо сидений, вылезаю в проход и иду прямо к Ирэн. Кто-то сзади накрывает мои глаза теплыми ладонями, и я торможу. Черт. Черт-черт-черт!
— Лапкин? Это ты?
Нервное, видимо.
— Что-о-о? — удивляется Люда, убирая руки от моего лица и подскакивая ко мне. — Кто такой этот Лапкин?!
— Родя Лапкин. Один хороший человек.