— Надо сменить крем для рук, — смеется Люда, и я, блин, тоже начинаю улыбаться.
Наш разговор привлекает внимание Ирэн. Ё-мое, это идеальный момент оставить прошлое в прошлом и сделать решительный шаг к будущему, но Люда вдруг бросается на меня с объятиями.
— Сашка! Я так скучала!
Вежливо похлопываю ее по спине. Какого фига я такой вежливый-то?!
Ирэн выгибает брови. Свои безупречные настоящие брови. У Люды вообще нет толком бровей, она их сама рисует. Выбор очевиден. О чем я думаю вообще?!
— Понравилась песня? — интересуется Люда, отстраняется, но руки с моей шеи не убирает.
Да какого ж…?
— Очень понравилась.
Да ты ж не слышал ни слова?! Что ты несешь?
— Рада. Я старалась. Как ты вообще? Учишься здесь? Сложно тебя представить в таком месте.
Ее проклятые пальцы поглаживают мою шею. Очень некстати вспоминается вкус апельсинового блеска, которым она постоянно мазала губы.
— Люд, я вообще-то…
— Мила. Зови меня Мила. А, знаешь, что – у меня своя музыкальная группа, и мы сегодня встречаемся. Присоединишься? Помнится, ты играл на гитаре. Может, мы тебя и возьмем, нам как раз не хватает гитариста.
…тороплюсь. Ты хотел сказать, что торопишься. Скажи именно это. Не поддавайся на…
— Я с удовольствием.
Понятно. Спасибо, что прислушиваетесь к внутреннему голосу. Ваше мнение очень важно для нас.
Кретин, блин.
Вижу лицо Ирэн. Она уверенно шагает к нам и останавливается рядом со мной как раз в тот момент, когда Люда наконец-то убирает от меня свои руки.
— Алекс. Кто твоя подруга? Ты нас не познакомишь? — в голосе Ирэн звучит сталь, зато лицо спокойное, даже приветливое. Страшно делается.
— О. Да. Конечно, да.
Пока я мямлю себе под нос, Люда протягивает руку Ирэн. Вот он, худший сценарий, который моя фантазия не смогла мне показать. Я не знаю, что делать, я такое не репетировал!
— Мила. Девушка Сашки, — мурлычет Люда.
Да взорвись оно всё к чертям собачьим!
Ирэн с улыбкой пожимает руку Серебрянской. У меня сейчас сердце остановится.
— То есть, конечно, бывшая девушка, — поправляется Люда. — Но, помнится, он говорил, что его любовь ко мне вечна!
Серебрянская хихикает. Но, что куда хуже, Ирэн – тоже.
Наковальня. Святые небеса, я знаю, что прошу о многом, но пусть на Людмилу Серебрянскую сейчас свалится наковальня! Или метеорит. Или космический корабль.
— Неужели потолок интереснее нас? — с хищной улыбкой интересуется Ирэн.
— Н-н-нет.
— Мы вообще собирались потусить, — говорит Люда.
— Класс. Я тоже люблю тусить. Как и мой парень, — Ирэн кивает в сторону Волконского. — То есть, конечно, бывший парень. Почему бы не потусить всем вместе?
Люда радостно хлопает в ладоши. Боже, какой сюр.
Я частенько чувствую себя придурком, это факт. Но когда мы выходим из интерната, и я вижу свое жалкое отражение в выразительных глазах Волконского – понимаю, что сегодня я превзошел сам себя.
34
«Зря мы вообще всё это начали».
Пока я смотрю на Люду, флиртующую с официантом, у меня на повторе крутятся в голове ее слова. Вспоминаю, как просто она это сказала. Непринужденным тоном. Как будто поинтересовалась, как у меня дела. А потом быстро перевела тему и еще долго жужжала о том, как ее бесит влажность, из-за которой ее волосы лежат не так, как ей того бы хотелось. А меня ее слова просто убили. И я, живой труп, сидел и слушал про долбанную влажность воздуха, пока она не ушла, оборвав последнюю ниточку, связывающую нас.
Я должен был уйти, я! А перед этим как следует на нее наорать, разбить что-нибудь, сделать хоть что-то, что полагается делать, когда тебе разбивают сердце! Но, к сожалению, злость пришла позже. А в тот момент я чувствовал себя потерянным, разбитым в лепешку, я тогда полностью утратит ощущение реальности. Мне чудилось, что этот кошмарный сон вот-вот закончится, и моя Люда – любящая, простая девчонка со смеющимися глазами – вернется.
То, что ее никогда и не было, я понял гораздо позже.
— Эй. Отвисни, новичок, — Волконский пихает меня локтем.
— Я больше не новичок, — бурчу я.
Мы сидим за столиком в кафе, Артем рядом со мной. Напротив меня – Люда, напротив него – Ирэн. Напряжение висит в воздухе, оседает на мои плечи, давит, как пресс. Есть ну вообще не хочется, и я заказываю крепкий черный кофе.
— Для меня ты – всегда новичок, — отзывается Волконский, глядя вслед удаляющемуся официанту. — Причем не особо умный.
— Ну, спасибо.
Утыкаюсь взглядом в деревянный стол. Прав он, конечно. Как меня угораздило снова попасть под влияние Серебрянской, ума не приложу. Рядом с ней я – безвольная кукла. Однажды Люда заметила, как я на нее смотрю, ей это понравилось, и она захотела видеть этот взгляд постоянно. Когда-то я считал это лучшим, что со мной могло произойти. Ведь она первая пригласила меня на свидание, у меня была кишка тонка сделать это. Я был счастливчиком, выигравшим в лотерею. Другие пацаны мне даже завидовали. Но после нашего расставания, всё перевернулось. Серебрянская меняла парней, как перчатки, прямо на моих глазах. И теперь уже я завидовал им. Хотя она того не стоила. И сейчас не стоит.