Так, какого ж дьявола я сижу здесь, поникший и копающийся в себе, пережевывающий свое обиженное сердце, которое рвется к Ирэн? Надо прекратить этот беспредел и наконец послать Люду куда подальше!
— Ты стал таким красавчиком, Саш, — произносит вдруг Люда и тянется через стол к моей руке.
Дергаюсь, чтобы не допустить ее прикосновения, и почти роняю стакан с водой. Его вовремя подхватывает Волконский. Люда убирает руку и улыбается так, что я заливаюсь краской. Не, это неисправимо.
— А раньше он был страшным? — подает голос Ирэн.
Ее руки сложены на груди. Поза закрытая. Только сейчас я задумываюсь о том, каково приходится Ирэн. Господи. Волконский должен был мне втащить. Почему он до сих пор этого не сделал?!
— Ну, не страшным, конечно. На стремного бы я не обратила внимание, — смеется Люда и добавляет многозначительно: — Но сейчас… Сашенька, определенно, добился бы куда большего.
Официант приносит наш заказ. Ирэн подхватывает с подноса малюсенькую белую чашечку с черной жидкостью и со звоном ставит передо мной.
— Твой кофе, Сашенька, — язвит она.
Боже, какой я слабак.
Прикрываю глаза, обхватив обжигающе горячую чашку обеими руками. А Ирэн снова начинает говорить:
— Расскажите, как же так вышло, что такая чудесная пара распалась? Это так интересно!
— О, вообще-то в этом нет ничего интересного, милая, — Люда разворачивает корпус тела к Ирэн. Замечаю, как при слове «милая» глаз Ирэн непроизвольно дергается. — В этом целиком и полностью вина Саши. Думаю, он уже и сам это осознал. Какие в десятом классе, блин, могут быть серьезные отношения? А он давил и давил, напирал, как вол, странно, что замуж не позвал. Нет, ну согласитесь, что это ненормально?
Волконский улыбается одним уголком губ и впервые открывает рот.
— Конечно. Разве нормально хотеть адекватных отношений в таком юном возрасте? Придумал тоже, дурачок.
Ирэн смотрит в окно, ни один мускул на ее лице не шевелится. Сарказм в словах Артема Люда отказывается замечать.
— Ну, а я о чем!
Ставлю локти на стол, запускаю пальцы в волосы, смотрю на Серебрянскую. Да что с ней не так?!
— А между вами двумя какая кошка пробежала? — обращается к Артему она.
— Мы решили, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы, — ей отвечает Ирэн, по-прежнему глядя в окно.
— Дружба? — нарисованные брови Люды взлетают вверх.
— Незнакомое слово услышала? — вырывается у меня.
— Ну, нет. Просто я не очень-то верю в дружбу между мужчиной и…
— А во что ты вообще веришь, Люд? Есть хоть что-нибудь?
— Я… Саш, да что на тебя нашло?
Поднимаюсь со стула, крепко обхватываю стол руками и подаюсь вперед.
— Если я так на тебя давил и требовал невозможного, что ж ты мне год голову-то морочила?! Год, Люда!
Я так сильно упираюсь в стол, что он скрипит. Серебрянская непонимающе хлопает глазами, а затем хмурится.
— Мне было приятно твое внимание. На меня никогда никто не смотрел так, как ты. Мне было хорошо с тобой, и я не собираюсь просить прощения за то, что в первую очередь выбирала собственный комфорт. Хочешь считать меня плохой – ладно. Но я ни о чем не жалею!
— Я жалею! О каждой секунде, потраченной на тебя! Приятно ей было… Ты понимаешь, что ты мне вот тут, — тычу пальцем в грудную клетку, — всё выжгла? Я до сих пор чувствую пустоту внутри, а ей, понимаете ли, было приятно! Из-за тебя я не могу сказать любимой девушке о своих чувствах. Потому что мне до смерти страшно! И это из-за тебя. Только из-за тебя!
Воздух в легких заканчивается, и я втягиваю его ртом, как в последний раз. Вдруг осознаю, что мы тут с Людой не одни, и я, походу, снова налажал. Зато мне становится так легко и хорошо, что на губы наползает странная самодовольная улыбка.
Серебрянская тоже улыбается, но совсем не по-доброму.
— А ты всё такой же зануда, Саш, — фраза Люды переходит в глухой вопль, потому что Ирэн с силой бьет ее по лицу ладонью.