Чего не ожидал, того не ожидал. Вот это да!
Серебрянская, матерясь, прижимает руку к лицу, а затем поднимает глаза на Ирэн и гнусаво выказывает догадку:
— Любимая девушка?
Ирэн морщится от боли, встряхивает рукой и едва заметно кивает.
— Было очень приятно, — сквозь зубы бросает она, а затем резко переводит взгляд на нас с Волконским, застывших в недоумении: — Можем мы наконец убраться отсюда?
35
— Круто потусили, — изрекает Ирэн, когда Артем Волконский нас покидает, ссылаясь на какие-то важные дела.
Черноволосая красавица на меня не смотрит, и я благодарен ей за это. Боюсь, если она сейчас устремит на меня свои изумительно красивые глаза, я забуду все слова, которые берег для нее.
— Прости за это, — искренне говорю я.
Мы переходим дорогу и заворачиваем в сквер, Ирэн присаживается на скамейку, а я застываю рядом. Во мне слишком много энергии, чтобы сидеть.
— Да ладно, — Ирэн с интересом разглядывает свои кроссовки. Наверное, я ни разу не видел ее в такой обуви. — Это было… любопытно.
Я набираю воздух в легкие, подбирая слова, которые отвлекут Ирэн от Серебрянской и направят к тому, что действительно важно. Но наши глаза встречаются, и я сглатываю несуществующую слюну, позабыв обо всем.
— Ты всё еще ее любишь? — спрашивает она. Зря я хотел замять тему, Ирэн нужно это обсудить.
Понимаю, что малейшее промедление и замешательство допустить нельзя. Но и отрицать это с жаром – тоже. Я хочу, чтобы Ирэн мне поверила, чтобы у нее не возникло ни малейших сомнений в том, что я пытаюсь юлить или что-то недоговаривать. Поэтому даю себе одну секунду, чтобы собраться с мыслями, и, глядя в ее глаза, отвечаю:
— Нисколько.
Кажется, мне удается сказать это так, как нужно. Губы Ирэн трогает легкая улыбка. Я подхожу ближе, продолжая смотреть на нее.
— Не буду отрицать, что я на нее зол, ты и сама это видела. Несмотря на то, что после расставания мы еще долго учились вместе, я так и не смог заставить себя высказать ей всё, что думаю. После смерти папы, это вообще перестало иметь значение, так я думал. Оказалось, нет. Оно сидело где-то на подкорке и жрало меня изнутри… это чувство никчемности, ненужности… не знаю, как правильно объяснить. Я жил с ним внутри, с этим чувством, а сегодня, благодаря тебе, смог попрощаться и отпустить его. Это лучшее, что для меня кто-либо делал!
Ирэн пропускает скозь пальцы прядь длинных волос и смещает взгляд с моего лица куда-то за мою спину. Обдумывает мои слова. Затем возвращается глазами ко мне и тихо говорит:
— Я ничего не сделала.
— Нет, — горячо протестую я, плюхаясь на скамейку рядом с ней. — Сделала. Ты была со мной, ты сидела рядом с моей бывшей и делала вид, что это в порядке вещей и ничуть не странно! А могла бы наплевать и даже не соваться в это осиное гнездо.
— Я это сделала не ради тебя, Алекс, — сухо говорит Ирэн и морщит нос, — а ради своего спокойствия. Я бы с ума сошла, думая о том, что ты сидишь и флиртуешь где-то со своей бывшей – супермоделью. Вообще-то ты не заслуживаешь этих слов, ты мерзко поступил!
Она довольно ощутимо бьет меня кулаком в плечо и тут же скидывает брови.
— Ты что, улыбаешься?!
Ну как я могу не улыбаться? Ирэн меня ревнует! Да даже если она решит сейчас отпинать меня ногами, я не смогу не улыбаться.
— Козел.
Моя дурная улыбка становится еще шире, но я заставляю себя сделать более-менее серьезное лицо.
— В любом случае, именно твое присутствие придало мне сил, чтобы наконец завершить историю с Серебрянской.
— Всё равно козел, — Ирэн обиженно надувает губы.
— Давай больше не будем говорить о моей бывшей.
— Гениальная идея! — Ирэн всё еще злится. Ей идет эта эмоция. Любуюсь ей, не могу оторвать глаз.
— Хватит на меня пялиться, — огрызается она.
— На тебя невозможно не пялиться, — честно отвечаю я. — Тут каждая птичка и каждый муравьишка на тебя пялится. Ты слишком красива, это нереально игнорировать.
Ирэн поворачивается ко мне, перекидывает волосы на одно плечо и наклоняет голову, изучая мое лицо.
— Ты и ей такое говорил?
— Такое не говорил, — смущаюсь я, опускаю взгляд и тереблю край рубашки пальцами. — Там вообще она в основном говорила. И ни разу не комплименты.
Ирэн усмехается. Нравится ей меня дразнить. Я не против. Пусть издевается хоть всю жизнь, лишь бы была рядом, лишь бы позволила мне быть рядом.
— Ирэн, я… — я должен это сказать, меня уже распирает от того, что я к ней испытываю, от того, как сильно меня тянет к ней. Но я не могу к ней прикасаться и ждать от нее ответной реакции, пока не скажу вслух, как сильно влюблен в нее. — С первой нашей встречи, когда я копался в твоем комоде, а ты подловила меня… с того самого момента ты не выходишь у меня из головы. Честно скажу, я пытался с этим бороться, но это было глупо. Потому что я влюбился в тебя с первой секунды, и это чувство уже тогда было огромным и сбивающим с толку. А сейчас… я не знаю, как выразить то, как сильно я люблю тебя сейчас.