Желание ее, скажем прямо, оригинальностью даже не пахнет, но мне все равно становится не по себе. Замечаю, что Волконский плотно смыкает губы, видимо, думает о том же, о чем и я. Ирэн выберет себя.
— Её, — твердо произносит роскошная брюнетка, останавливая глаза на Эмме.
До этого момента у меня никогда не возникало такого сильного желания стукнуться головой о стену, потому что первое, что я чувствую – это острый укол разочарования. Придурок, блин.
У Ирэн такое лицо, будто она прочитала мои мысли. Нехорошо. Очень нехорошо. Покончим с этим.
— Зачем ты это делаешь, Игнатова? — спрашивает Эмма в тот момент, когда я поворачиваюсь к ней.
— Не строй из себя невинность, — закатывая глаза, отвечает Ирэн. — Можно подумать, ты тащила его в свою спальню не за этим. А так хоть все посмотрят.
В очередной раз изумляюсь тому, как в этом совершенном теле может биться абсолютно пустое, жесткое, лишенное любых переживаний, сердце?.. Но при этом, наклоняясь к губам Эммы, во мне вдруг разгорается любопытство. Кто такая Ирэн? Что с ней произошло? Или она такой родилась?
Прежде чем поцеловать Тропинину, выгоняю из своей башки все мысли об Ирэн. Все-таки я не такой козел. Оставляя лишь зудящую пустоту в черепной коробке, я пробую мягкие губы Эммы на вкус и вдруг понимаю, как много терял, расставляя блоки на любые проявления романтики.
7
Этой ночью мне снятся липкие беспокойные сны. Вокруг меня кружат вороны, каркая и хлопая крыльями, черными, как непроглядная мгла. Просыпаюсь в холодном поту ни свет ни заря и тут же натыкаюсь взглядом на игральную карту, лежащую на подушке. Дама червей. Кручу ее в руках, лежа на спине и хмуря брови. Вчерашняя вечеринка не произвела на меня особого впечатления, зато я кое-что понял о местных девчонках. Им совершенно чужды любые чувства. Вчера после поцелуя с Эммой, я чувствовал себя обязанным пригласить ее на свидание или хотя бы поговорить о том, что произошло. Однако это было нужно только мне.
На вписках в моем старом убогом районе, конечно, тоже играли в подобные игры. Обычно - в бутылочку. Но там люди были хоть и простые, как пять копеек, зато живые. Было видно, кто кому нравится и к чему приведет то или иное проявление физической близости. Здесь же - какой-то треш. Губы Эммы были теплыми и податливыми, она, определенно, была настоящим живым человеком, но после поцелуя посмотрела на меня так, словно была роботом из железа и только что завершила программу. А потом потащила показывать мне свою комнату, и весь оставшийся вечер мы играли в чертову монополию на ее кровати. Она много говорила и смеялась, в основном болтала о всякой ерунде. И, конечно, Эмма победила, начисто лишив меня всей игровой валюты, а заодно и хорошего настроения.
Этот огромный роскошный интернат очень крут, очень. Но меня здесь потопят. Я уже чувствую, как иду ко дну. К зиме моя душа станет такой же пустой, как у всех у них. Это пугает и, если честно, немного манит. Здорово, наверно, не беспокоиться ни о чем, кроме скуки.
На выходные вроде как ребята разъезжаются по домам, но еще слишком рано. На улице никого нет, кроме совсем недружелюбного ветра, который мгновенно забирается мне за шиворот. Поднимаю воротник и бесцельно брожу по территории, которой нет конца и края. В таком раннем пробуждении есть и свои плюсы - никто мне не помешает спокойно поразмышлять о своей новой жизни.
Я бреду по аллее вперед, поглядывая по сторонам. Ветер гонит куда-то желтые опавшие листья, и я следую за ними, будто они могут привести меня к выходу из этой пустой Вселенной, в которой меня заперли. Где-то вдалеке слышен стук копыт. Сначала я не придаю этому значения, но звук становится все ближе, и я сворачиваю в сторону, чтобы понять, откуда он.
Очень скоро останавливаюсь у ограды манежа для верховой езды. За ней — Ирэн. Она сидит на безумно красивом вороном коне, который движется плавно, почти грациозно, будто исполняет танец. Длинные черные волосы Ирэн, собранные в высокий хвост, развеваются на ветру, и создается впечатление, словно они с конем - одно целое. Это зрелище настолько завораживает, что я забываю дышать, прилипнув к ограде. Лицо у Ирэн какое-то другое, сосредоточенное, серьезное. Настоящее. В нем нет ни холодной насмешки, ни скуки, ни колючего безразличия. Несмотря на то, что на губах Ирэн нет ни намека на улыбку, я вдруг понимаю, что она сейчас счастлива.
Она меня не замечает, полностью погруженная в ритм движения. Однако, когда они оказываются так близко, что я могу протянуть руку и дотронутся до коня, он внезапно останавливается, фыркает и поворачивает голову в мою сторону. Его глаза широко раскрыты, ноздри раздуваются, и он начинает нервно перебирать копытами. Ирэн хмурится, слегка натягивая поводья, но конь не успокаивается.