Они и меня поначалу хотели привлечь к своим игорно-алкогольным развлечениям, но сначала я был никакой, сотряс тело словило серьезное, да и перелом, который по счастью почти сросся, это не шутки, а потом уже в дело вступила моя мама, вернее мама тела, в которое я вселился.
Да, не знаю как, но я перенесся сознанием на шестьдесят один год назад. И, какая шутка мироздания! А может Бога или дьявола, не знаю, но перенесся я в тело совсем юного хоккеиста.
Теперь я Александр Евгеньевич Семенов, тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения. Прошу любить и не жаловаться, как говорится.
Сотрясение мозга очень удобная штука, к ней в комплекте прилагается возможность амнезии, и я этой возможностью вовсю пользовался.
Потому что у Саши Семенова есть мама, Клавдия Викторовна и папа Евгений Леонидович, хорошо хоть Саша один ребенок в семье, и о братьях и сестрах можно не думать.
Теперь уже мои родители работают и живут в славном городе Нижнем Тагиле. Отец плавильщик на тамошнем металлургическом комбинате имени В.И Ленина, а мать нянечка в детском саду, над которым шефствовал этот же комбинат.
Люди они славные, только очень рано постаревшие, видно что жизнь у них не сахар, чего стоят только мозолистые руки матери и её тусклые, обрамлённые морщинами, глаза.
Это хорошие люди, но хорошо, что от Свердловска до Нижнего Тагила больше ста километров. И хорошо, что здесь посетителей пускают не каждый день. Я пока совсем не готов общаться со вновь обретенными родственниками.
Сначала надо разобраться в себе, понять что теперь делать в этом совсем чужом для меня мире.
Хотя, что делать мне плюс-минус понятно. Раз уж я и здесь оказался хоккеистом, то надо попытаться использовать это. Тем более что на дворе 1987 год, совсем скоро Советский Союз станет историей.
Здешнему мне всего семнадцать лет, а значит, что когда поднимется железный занавес, я всё еще буду молод и смогу уехать. Карьера в Европе, в какой нибудь Швейцарии, или, чем чёрт не шутит, в НХЛ — это отличный вариант. Да и в России, наверное, тоже можно будет неплохо устроиться.
Только не в Нижнем Тагиле или Екатеринбурге, нет. Мне нужно перебираться в Москву или, на худой конец, в Казань, Магнитогорск или в Тольятти с Ярославлем. В девяностых клубы из этих городов окажутся на самом верху. И, если я буду частью какой-то большой команды, то и спонсоры подтянутся.
В общем, раз уж так как карты легли, и я теперь молодой хоккеист пятьдесят лет назад, то и надо строить карьеру.
Осталось только вырваться из этого медицинского ада и надеяться, что травмы минуют меня стороной, хотя бы до той поры пока не окажусь в Москве, или, что лучше, за границей.
Да, и надо обязательно постараться как можно больше узнать об этом пока неведом для меня звере, Советском Союзе. Газеты, книги, радио, хреново на самом деле, что интернета пока йок, надо как-то обходится без него. Да и с товарищами по несчастью и мамой, в те дни когда она приезжает ко мне, тоже стоит общаться. Они для меня сейчас бесценный источник информации.
Благо, что я типа память потерял и глупые, а зачастую и банальные вопросы о советской действительности не должны никого смущать.
И, блин, мне же семнадцать, а здесь всеобщая воинская повинность. Хорошо хоть вспомнил об этой, когда-то малозначительной в будущем, но критически важной сейчас детали.
Как бы мне в армию не загреметь.
Это резко сужает пространство для маневра. Получается, что мне подходят только армейские или МВДшные клубы. ЦСКА, СКА, Динамо, только в них я могу вроде как числиться в спорте, а на самом деле играть и развиваться как хоккеист.
Вот примерно так и проходили мои дни и вечера, пока я валялся на больничной койке. Я читал, слушал радио и общался с людьми.
Которые очень быстро привыкли к моей избирательной амнезии, тут помню, а тут не помню, и старательно, даже с некоторым снисхождением, объясняли мне прописные истины.
Так продолжалось до конца ююня, когда меня наконец выписали и можно было ехать «домой».
Уральская улица дом 25, квартира 17.
Да уж, вот вроде и отдельная квартира у моих родителей, что хорошо. Но она такая крохотная — всего одна комната и маленькая кухня, с вечно дребезжащим холодильником ЗИЛ и газовой колонкой, которая при включении издаёт такой звук, что кажется будто находишься на аэродроме, и рядом с тобой взлетает четырёхмоторный самолёт.