Так мы познакомились с лейтенантом Бахиревым. Его как раз списали с "России", он жил на одном с нами этаже и было не совсем понятно, куда его определят, по логике его ждало повышение. Но повышение повышению рознь. Так что встретились в момент, когда оба пребывали в очень похожем настрое. Сначала случайно в ресторации при гостинице не оказалось других мест, и мы попросились за стол к Михаилу Коронатовичу. В ходе неспешного ужина, я поинтересовалась необычным акцентом, вернее даже не акцентом, а едва уловимым специфическим звучанием некоторых слов или построением фраз, а Николая впечатлил Георгий четвёртой степени, чрезвычайно уважаемая военными награда, которую возможно получить только за личную храбрость в бою с врагом и никак иначе. Когда Коронатович напрягся на мой вопрос, я поспешила его успокоить, что имела ввиду только поинтересоваться из каких он краёв, потому как у Николая до сих пор чувствуются эстляндские оттенки в речи, хотя в Ревеле, где родился, провёл всего несколько лет, а вырос в Петербурге. Бахирев принял объяснение и заявил, что скрывать и стыдиться ему нечего, что он из казачьего рода, из Новочеркасска. Ну, вы понимаете мою реакцию, что я теперь просто так казака упущу, ага, сщщщаз-зз!
Слово за слово, послали полового за нашей гитарой, и я запела, спасибо тебе, доктор Розенбаум!
После "Казачьей", "Под ольхой задремал есаул молоденький…", а уж после "На Дону, на Доне…", мы выпили на брудершафт и мне очень хочется верить, что положили начало настоящей дружбе. В общем, мы собрались, вообще, я уже не пытаюсь отследить логику и последовательность пьяных мужчин, для равновесия и справедливости, наверно мужчина никогда не сможет отследить логику выпивших дам, но не будем об этих гендерных заморочках. Мы собрались и пошли в ресторан, я слышала, что их тут два основных — для моряков и сухопутных вояк и эти неписанные границы стараются не нарушать, но Бахирев повёл нас именно к армейцам. Мы это прочувствовали только когда, при нашем входе в зал наступила абсолютная тишина, немая сцена, к нам едет ревизор, или как там "…народ безмолвствует". Но оказывается, Бахирев знал, что делал:
— Казаки тут есть, хоть один?!
— Ну есть, а вам-то что за дело?
— Сейчас поймёшь, когда попросите Николая Оттовича вам спеть, а потом извинишься, что нукать начал! — народ явно решил, что пьяные морячки решили покуражиться и поддержали предполагаемый цирк:
— Просим! Просим! — только казачок пробурчал довольно громко:
— Это ещё поглядим, кто извиняться будет! Селёдки мокрые!
Ну, мы и запели. Сначала три уже спетые казачьи, потом "Кубанскую казачью" ("К дому путь-дороженька…"), казаки всем столом уже обступили сцену и весь бывший скепсис с лиц смыло, появились счастливые улыбки. Но надо и остальных офицеров охватить, а меня понесло. Спела Окуджавовские "Кавалергарда век недолог…", "Ваше благородие, госпожа удача…", после этого пришлось чокаться, хоть пить я отказалась, что иначе петь не смогу, но и не настаивали. А потом пошли морские и те, что уже пела. Затем "Проводи-ка меня, батя, на войну…" и "Проводы ("Месяц князь-разлучник…)". Народ загрузился, наверно поэтому вспомнились "Остров невезения" из "Бриллиантовой руки", дальше, наверно по аналогии "Если у вас нету тёти…", в общем, закончила "Петербургским вальсом" уже поздно ночью, и мы ушли в гостиницу. Господа офицеры с казаками порывались до самой гостиницы нести нас на руках, но из опасения, что нас с пьяных глаз просто уронят в грязь, удалось от этой чести отказаться. Михаил перебрал, но держался вполне уверенно.