— Степан Осипович! Так, получается, что под шпицем вправду думают, что вам меня ещё и уговаривать придётся?! Так это же здорово!
— Не совсем вас понимаю, проясните свою мысль.
— Ведь в эту игру не только они играть могут, но и нам не возбраняется. Если они думают, что требуются условия, и я не соглашусь, так, давайте им подыграем.
— Интересно, интересно. И что вы предлагаете?
— Тут дело такое. Если меня на "Новик", значит на место Гаврилова, а старшим офицером у него Семакин. Но вот он не впечатлил. Исполнительный, старательный, вроде грамотный офицер, но не на такой корабль…
— Я так, понимаю, Николай Оттович, что у вас другая кандидатура на примете есть.
— А как вам Сергей Николаевич?
— Это на вашем бывшем "Пакерорте" Артеньев? Мичман молодой, я прав?
— Да, мичман Артеньев Сергей Николаевич. Только не такой и молодой, ему уже двадцать пять или семь кажется..
— И что вы про него скажете?
— Степан Осипович! Понятно, что я на "Пакерорт" ревниво смотрю. И когда с Сергеем Николаевичем поближе познакомился, то скажу уверенно, лучшего старшего офицера "Новику" не найти. Как под него должность скроена, честный, требовательный, умный, инициативный, решительный, смелый, знающий офицер, с командой отлично умеет себя вести. Про таких можно сказать, что это золотой фонд флота. Адмиралом не станет, прямолинеен слишком, но со временем любой корабль отличным сделает.
— Ну уж расхвалили, как барышник коня на ярмарке.
— Степан Осипович, ни слова неправды. Ценз выплавал, можно в лейтенанты производить. Очень хочу его вместо Семакина на "Новик". Посодействуйте, Степан Осипович! А представление на производство в чин я уже подготовил, хоть сегодня вам занесу.
— Всё уже решили… А я вот вам хотел лейтенанта Колчака рекомендовать, ведь Семакин с Гавриловым оба с постройки остались, а так перед выходом почти всех офицеров на борту поменяли. А Александр Васильевич уже ходил старшим у барона Толля, и я ему могу самые хорошие кондиции дать. Как вам?
— Александра Васильевича видел и знаком. Только ему уже самому надо командовать. Ему должность на "Новике" мала будет, мне кажется. Не вижу я его на "Новике", это ведь особенный корабль, даже его систершип, как говорят англичане, "Боярин" с "Новиком" только похож, совершенно разные корабли получились, "Новик" как призовой рысак, а "Боярин" – обычная строевая лошадка. Вот потому за Сергея Николаевича и прошу.
— Вижу, что не убедил. Но резоны уместные, да и с "Боярином" перемудрили под шпицем. Пригласите ко мне Сергея Николаевича на послезавтра после обеда, хочу с ним поговорить.
— Хорошо, Степан Осипович.
— Будем считать, что разговор у нас очень содержательный получился. Или у вас ещё есть что добавить?
— Степан Осипович. Я сказал уже, что знаю, когда война с Японией начнётся, а вас назначат командовать в Порт-Артур, я перед отъездом вам письмо оставлю, и попрошу его вскрыть, в середине января. Если удастся провальное начало войны переиграть с вашим весом и должностью, будет очень здорово, хотя, если честно, не особенно верю. Потому и считаю, что мне на "Новике" надо на месте быть, то есть только личным непосредственным участием можно историю повернуть, а вам отсюда будет очень трудно, если вообще возможно.
— Это вы так в меня не верите или у вас другие причины так утверждать есть?
— Степан Осипович! В вас я как раз верю. Но простая логика. Если бы не требовалось обязательное личное участие, то провидение избрало бы не меня, а вас или государя, кому, как не ему проще всего зная наперёд правильные приказы отдать и дело в шляпе. Логично?
— М-да… Уели, так уели. Как-то даже не подумал.