- Ну… тут радости все очень примитивные. Поесть от пуза, да поваляться, выпить, девку помять. Да и все. Большинство местных мужчин, как я поняла, живет этим. Как, впрочем, и там… у нас дома.
- А охота? А казни?
- Нашел развлечения, - раздраженно фыркнула Марфа.
- Ну, телевизора нет, радио с интернетом тоже, так что у них не так много зрелищ. Скучно. Вот и развлекаются как могут.
- Это да, - согласилась она. – Я бы многое отдала за смартфон с ютубчиком. Хотя бы на часик раз в неделю. Тоска такая, что жуть. Ни музыки, ни фильмов, ни клипов. Словно от меня кусок какой-то отрезали или голодом морят. Не могу. Ломка прям.
- До сих пор?
- До сих пор. Я ведь дома дня не могла прожить, чтобы хотя бы часик музыку не послушать или на ролики не позалипать. А тут что? Серость. Унылость. Скука. Природа. Кругом одна природа. Прямо мечта для гринписовцев и прочих садоводом. А меня от нее уже тошнит. Где трассы? Где автомобили? Долбанные несколько километров можно полдня идти, пробираясь по буеракам. Проклятье! Куда не плюнь – везде одно медвежье говно. Я с ужасом представляю, что будет, если у меня, например, заболят зубы. Но это ладно. Это время от времени меня накрывает. А без музыки и роликов тяжко каждый день. Иной раз глянешь под ноги и мерещиться, будто это мой смартфон. Приглядишься – нет. Показалось…
- Я бы тоже не отказался от смартфона, подключенного к сети. - кивнул Андрей. – Той сети.
- Полезные сведения нужны?
- И это тоже. Но больше пообщаться со старыми знакомыми. Тут кроме тебя – все чужие. Ну… как чужие? Они ведь не знают, кто я и откуда. И им не откроешься. Да и о чем с ними разговаривать? У большинства уровень развития как у улитки или бурундука. Только обсуждение дел. И то – осторожное. Говоришь, а сам думаешь, как бы чего не сболтнуть. А там…
- Да уж… Наши близкие, наверное, уже и не вспоминают о нас. Похоронили. Оплакали. И на праздники могилки подправляют.
- Кто знает… - пожал плечами Андрей. – Я так до конца теорию Клима Дмитриевича и не понял. Во всяком случае тот вывод, к которому я пришел, выглядит слишком кошмарным.
- А что за вывод?
- Нет больше будущего. Просто нет. Растворилось в потоке хаоса. И мы с тобой только два его осколка, которые чудом выжили.
- А… - хотела сказать что-то Марфа, но прям залипла на несколько секунд. – Ты хочешь сказать, что этот старый козел уничтожил наш мир? Что он убил миллиарды людей?
- Да.
- Там же мама… сестра… отец… Боже!
- Он тебя к этому проекту не привлекал?
- Я только от тебя о проекте узнала. Судя по тому, что я тут, очевидно, привлекал. Слушай. А что с теми, кто жил тут раньше?
- С кем именно?
- Ну, вместо нас.
- Со слов профессора их личности были в основном затерты. Какие-то остатки слились с нами. Тебе, кстати, как в новом теле? Не жмет нигде?
- Шутник. – смешливо фыркнула Марфа.
- Я серьезно. Меня первые недели прямо заносило. Не понимал кто я, где я, что я. С габаритами тела не мог совладать. Все непривычно…
- Тоже самое, - кивнула Марфа. – Только привыкала быстро, так как меня пороть почти сразу начали. Так что шкурку эту лягушачью я стала ощущать очень быстро и крайне отчетливо. Особенно на попе и спине.
- Боль… Меняет сознанье. Страх… Взрывает дыханье. Жизнь… Теряет, сгорает… Кровь в венах играет…
- Пламенев?
- Именно.
- Да… - тихо произнесла Марфа. – Что-то очень похожее. Боль обостряет ясность бытия. Но я бы согласилась месяц-другой с разбитой в кровь задницей хоть ради смартфона с пусть даже ограниченным количеством композиций.
- А я бы с удовольствием на концерт сходил. Наверное, любой группы. Просто чтобы музыка громче. А все вокруг яркое. Тут то куда не глянь – тусклое все. Блеклое. Ярких цветов почитай, что и нет. Ты думаешь, чего они с той краской забегали? Она – яркая, сочная. Думаю, им и самим не сладко в этой серости жить.
- Только они к ней привыкшие. А мы с тобой видели и другую жизнь… другой мир. И нам сложнее во много раз. Мы знаем, чего мы потеряли.
- Мы потеряли… - тихо произнес Андрей и задумался.
- Ну да ладно, не грусти, - по-своему расценила состояние парня, его супруга. – Ты, кстати, не можешь мне объяснить, чего мы в этой глуши забыли?
- А куда нам идти? Есть предложения?
- Туда, где спокойно и сытно.
- В эти времена таких мест нет.
- Тебя ведь тут пытались ограбить. Все. И церковь, и мой отец, и воевода. Да и вон как унизили на верстании. Почему ты все еще тут? Разве нет мест куда интереснее?
- Милая, а что ты о них знаешь, об этих местах?
- Ну… - задумалась она.
- В этом мире одиночки не выживают. Увы. Теоретически в той же Литве или Польше у меня больше шансов. Особой религиозной ревностью я не отличаюсь, поэтому без каких-либо проблем смогу сменить православие на католичество или даже лютеранство. Но… Отправившись на запад я… мы, там окажемся одни. Одиночками.
- У тебя есть деньги.
- Не так много.
- Ты ведь можешь еще краску сделать. И добыть много денег. Я ведь правильно все поняла, и ты ее сам сделал?
- Правильно. Но ты упустила из виду тот факт, что у Остапа Бендера тоже было много денег. Помнишь, чем все закончилось?
- Ты думаешь? Ну… времена другие.
- Повторяю, если ты еще не поняла, то в этом мире не выживают одиночки. Ты можешь быть умным, красивым, богатым, но если за тобой не стоят родичи или союзники, то это все очень быстро закончится. И чем сильнее за тобой стоит «массовка», тем спокойнее тебе живется. До определенных пределов, потому что тебе нужно как-то обеспечивать ее лояльность.
- Так там же не Русь, там Запад.
- Ты полагаешь, что-то там иначе? За каждым ремесленником там стоит цех. Крупная и хорошо вооруженная средневековая корпорация. И ни один феодал в здравом разуме обижать его просто так не станет. Мастера же настоящие так еще и под покровительством очень влиятельных персон. Вплоть до герцогов или даже королей. Если их ограбить или украсть, то внезапно окажется прилично людей с оружием, готовых за это злоумышленника покарать. Если же ты одиночка, то тебя в самом лайтовом варианте ограбят до нитки. В самом прямом смысле слова, раздев до нага. И выбросят в канаву. Не нужно тешить себя глупыми иллюзиями. Люди там такие, как и у нас. Просто так сложилось, что они сумели себя презентовать получше, вылив подспудно на нас кучу дерьма. Не больше и не меньше.
- Ну…
- Ну поедем мы в Литву? И что дальше? Если у меня не будет богатых доспехов да одежды, то любой шляхтич может попытаться меня ограбить, объявив разбойником. И будет в целом в своем праве, так как кто я такой в Литве? Поместный дворянин? Это еще доказать нужно. Местные-то меня не знают. И все родичи мои – тут живут. Ну, в Туле да Коломне.
Марфа промолчала, поиграв желваками.
- И чем дальше от здешних мест, тем меньше у меня прав. Тем более, что встречают-то по одежке. А мы с тобой выглядим довольно бедно и скудно. Нищета. Многие удачливые разбойники лучше живут. И это, не говоря о том, что встает в полный рост проблема языка. Здешний язык мы знаем. А среднепольским[1] ты владеешь? А современными германскими наречиями? А среднефранцузским[2]?
- Английский и немецкий знаю.
- Наших дней?
- Да.
- Забудь. Сейчас все по-другому. Тебя скорее всего если и поймут, то с огромным трудом.
- А если к татарам податься или османам? Если тебе религия не важна, то не все ли равно?
- А тебе?
- У меня дедушка преподавал на кафедре научного атеизма. Сам понимаешь… - развела она руками.
- Языка их мы не знаем. Да и если попадемся нашим после этого, то смерть лучшее, что нас будет ждать. Измена царю – страшна. Измена вере же – худшее, что мы можем сделать.
- А чего им попадаться? Через крымских татар переберемся в Османскую Империю, а оттуда куда-нибудь в Египет. Ну и поселимся где-нибудь недалеко от Долины царей. Я немного интересовалась вопросом и карту захоронений помню. И где гробница Тутанхамона – тоже.