Вынужденное пребывание в Сибири (кроме Барнаула писатель некоторое время жил также в Бийске) оказалось для Новикова-Прибоя очень плодотворным. За два года было написано и опубликовано немало рассказов, в том числе самый популярный и издаваемый в дальнейшем — «Судьба», повесть «Море зовёт». Именно пребывание на Алтае дало материалы для написания ярких и сильных рассказов «За городом» и «Зуб за зуб» о гражданской войне в Сибири. Издательством «Сибирский рассвет» был выпущен сборник «Две души», в который вошли рассказы: «Порченый», «Лишний», «В запас», «Шалый», «Певцы», «Две души», «На медведя» (первый «охотничий» рассказ Новикова-Прибоя; вторым станет «Среди топи», написанный в 1925 году).
«КУЗНИЦА»
Оторванный от литературной жизни Москвы, Новиков-Прибой узнавал о ней из газет и писем. Конечно, ему хотелось как можно быстрее вернуться в столицу, но сделать это удалось только после того, как летом 1920 года Новиковыми была получена телеграмма из Москвы с вызовом Марии Людвиговны на работу в Комиссариат иностранных дел, где в то время служила её сестра Анжель Людвиговна. В Москве ждал дочь и Людвиг Фёдорович Нагель, который 1 января 1918 года, прожив более тридцати лет на чужбине, возвратился из эмиграции. Он стал личным секретарём наркома иностранных дел Чичерина, а позже, переехав в Ленинград, перешёл в Комитет по делам изобретений, где проработал до конца своей жизни (1933).
Людвиг Фёдорович приехал в Москву с двумя дочерьми, кроме младшей Анжель, он привёз и среднюю дочь — душевнобольную Софию. Мария Людвиговна, вернувшись из Барнаула, забрала её к себе и никогда уже от себя не отпускала. София, не говорившая по-русски, практически не выходила из дома. Она прожила в семье Новиковых до самой своей смерти (1952).
Алексей Силыч со всеми своими домочадцами снова поселился у писателя Топорова.
Осваивая потихоньку московскую писательскую жизнь, Новиков прибился к литературной группе «Кузница» и вскоре получил комнату в её общежитии.
Что это была за организация — «Кузница»?
Сразу же после Февральской революции, опьянённые воздухом свободы, писатели «из низов» с энтузиазмом объединились в организацию Пролеткульт, и в октябре 1917 года состоялась её первая конференция. Спустя всего три года, несмотря на Гражданскую войну, Пролеткульт издавал около двадцати журналов, открыл по всей России студии и кружки, объединившие почти 400 тысяч человек, стремившихся к новой культуре. Лидеры Пролеткульта выступали за классовость искусства, отстаивая свои убеждения жёстко и непримиримо, то есть — никаких буржуйских происков!
В начале 1920 года несколько поэтов и критиков Пролеткульта вышли из этой организации и создали секцию пролетарских писателей при литературном отделе Народного комиссариата просвещения, назвав свою группу «Кузница». Это решение поддержал Луначарский, который заботился о сохранении культуры в целом, а не только той, что гордо именовала себя пролетарской.
Основателями «Кузницы» стали давно забытые, но довольно популярные в те времена поэты: В. Кириллов, М. Герасимов, В. Александровский, С. Обрадович, Н. Полетаев, Г. Санников, В. Казин, С. Родов, ставший позднее ответственным секретарём Всесоюзной ассоциации пролетарских писателей (1924–1926), редактором журнала «На посту» (1923–1925).
В марте 1920 года новое объединение стало выпускать при содействии А. В. Луначарского литературно-художественный журнал «Кузница». Вышло девять номеров, на страницах которых печаталась острая полемика с Пролеткультом и проводилась кампания за организацию Всероссийского союза пролетарских писателей.
Вскоре после поэтов в «Кузницу» вступили прозаики: А. Серафимович, Ф. Гладков, А. Новиков-Прибой, А. Неверов.
Все вступавшие в «Кузницу» проходили через испытания кандидатским стажем и только потом становились полноправными членами объединения. Иногородние писатели и поэты жили в 1920-е в семейном общежитии «Кузницы».
Летом 1923 года Александр Неверов читал писателям Новикову-Прибою и Гладкову свою новую повесть «Ташкент — город хлебный» — она им очень понравилась, прочили большой успех. А потом было заседание «Кузницы», на котором повесть Неверова разгромили, посчитали деревенскую жизнь и главного героя Мишку Додонова недостойными внимания пролетарского прозаика. Это один из примеров того, что «Кузница», хотя и пыталась отмежеваться от Пролеткульта, во главу угла в искусстве всё равно ставила классовость.
Дискуссии в литературном мире становились с каждым днём острее и непримиримее. Особенно беспощадно критиковал тех, кто старался остаться в стороне от классовой борьбы, и изощрялся в навешивании ярлыков журнал «На посту». В мае 1924 года отдел печати ЦК РКП(б) провёл у себя расширенное совещание с участием писателей, журналистов и критиков с обсуждением вопросов руководства литературным движением, организации пролетарской литературы и отношения к писателям-«попутчикам».