В казарме их встретил Грум. Он, к всеобщему удивлению, выглядел не потерянным великаном, а человеком на своём месте. Он деловито протирал пыль с полок в комнате брата Кадвала, а увидев друзей, озарился широкой, искренней улыбкой.
— Брат Кадвал велел вам отсыпаться до обеда, — чётко отрапортовал он, явно гордясь своей новой ролью. — После приёма пищи вам необходимо явиться на занятия к сэру Борвену.
Ребята, уставшие, но тронутые, похлопали Грума по плечу, порадовавшись, что у него так здорово получается. В своей комнате они не стали даже раздеваться — просто скинули сапоги и в полном облачении рухнули на койки. Сон на этот раз был не таким глубоким. Ориан проваливался в него, а в голове, как назойливая мушка, билась одна мысль: Борвен — это Годфри. Через пару часов он снова будет учить нас, как правильно держать меч. Эта мысль была настолько нелепой и пугающей одновременно, что даже во сне не давала покоя.
После обеда, когда солнце уже клонилось к зубцам крепостных стен, шестнадцать новобранцев вновь стояли в прохладном полумраке тренировочного зала. Ожидание было непривычно тихим. Обычно зал гудел от ударов и криков десятков паладинов, оттачивающих приёмы. Сейчас же он казался пустым и слишком просторным. Лишь несколько одиноких фигур в дальнем углу работали с тяжёлыми мечами. Слухи, похоже, были правдой: большая часть ордена действительно отбыла на юг, в Серые пустоши.
Ориан, встав в строй, невольно искал глазами Борвена. И этот разрыв между тем, что он знал, и тем, что видел, вызывал лёгкое головокружение. Рядом встал Эльрик, с трудом скрывая усталость.
— Эл, как ты? — тихо спросил Ориан. — Как вахта?
Эльрик посмотрел на свои ладони, красные и покрытые свежими водяными мозолями. Он разжал и сжал пальцы, поморщившись.
— Ориан, я никогда не думал, что рубить дрова — это настолько тяжело. У меня болит всё тело. Каждая мышца.
Ориан не мог сдержать улыбки. В этой простой жалобе был такой знакомый, почти домашний отзвук.
— Ничего, — ободряюще сказал он, похлопав приятеля по плечу. — Скоро станешь таким же большим и сильным, как Грум. Будешь бревна одной левой швырять.
В этот момент в зал ввалился Борвен. Его широкая ухмылка, казалось, не изменилась ни на йоту. Но теперь Ориан ловил себя на том, что ищет в его глазах — в этих смеющихся, мудрых глазах — отсвет веков, отголосок легенды. Тщетно. Это был всё тот же их грубоватый, неугомонный учитель.
— Ну что, ребятки? — проревел Борвен, окидывая их оценивающим взглядом. — Понюхали, чем пахнет служба паладина? Не только потом да мозолями, а ещё и каменным холодом в спину от стены, да тишиной и ответственностью.
Никто не ответил, но в строю повисло понимающее молчание.
— Ладно, хватит стоять столбами! — скомандовал Борвен. — Сегодня оружия не будет. На улицу!
Они выстроились и последовали за ним на уличную тренировочную арену — большой прямоугольник, выложенный плотным песком и окружённый невысокими трибунами. Борвен велел принести реквизит: длинные деревянные тумбы разной высоты, переносные лестницы, ширмы, имитирующие стены, даже несколько тяжёлых матов. Под его чёткими, не терпящими возражений указаниями новобранцы превратили ровную площадку в подобие лабиринта с укрытиями и препятствиями.
— Все в детстве в догонялки играли? — громко спросил Борвен, когда работа была окончена. На его лице играла довольная усмешка. — Вот и отлично. Сегодня будем играть в эту старую добрую игру. Только правила наши.
Он объяснил просто: на арену выходят двое. Один убегает, используя всё: может прятаться, перепрыгивать через тумбы, забираться на лестницы, нырять под ширмы. Задача второго — догнать и коснуться. Кто из двоих не справится — будь то убегающий, которого настигли, или догоняющий, который не смог поймать, — сразу идёт «гуськом» и наматывает три круга вокруг арены. Чтобы в следующий раз его ноги и смекалка не подвели.
Игра оказалась не просто весёлой забавой. Это был настоящий тактический полигон. Лин, конечно, блистал — он двигался по конструкциям, как тень, меняя направление так быстро, что догоняющий терял его из виду за секунду. Грум, массивный и не самый быстрый, оказался хорош в обороне — он не столько убегал, сколько создавал такие завалы и манёвры, что поймать его становилось задачей на выносливость. Эльрик поначалу проигрывал, отдуваясь на кругах, но к третьему заходу начал просчитывать маршруты, как шахматную партию. Каин был эффективен: он не носился за противником, а отсекал пути отхода, загоняя его в ловушки, как добычу.