Распорядок был неумолим. После молитвы и завтрака все снова спустились в ту самую комнату абсолютной тьмы. Воздух здесь уже стал своим, пропитанным их общим стремлением и разочарованием. Кадвал, как всегда, ходил между ними, его шёпот в темноте был проводником.
И вдруг Кадвал замер. Он не увидел, а почувствовал чужое присутствие — сверхострую точку внимания в гуще мрака. Его взгляд устремился в дальний угол, где царила самая непроглядная чернота. Там никого не должно было быть.
«Великий маг, — мысленно, беззвучно обратился Кадвал в ту сторону, — вы по срочному делу посетили нас?»
Ответ пришёл прямо в сознание, холодный и чёткий: «Нет, брат Кадвал. Я просто наблюдаю. Продолжайте занятие, я не помешаю».
Это был Каэлтан. Главный маг столицы. Зачем он здесь? Кого наблюдает? Но спросить вслух было нельзя — это нарушило бы хрупкую концентрацию учеников. Кадвал лишь слегка кивнул в темноту и вернулся к работе, но теперь его спина была чуть напряжённее, а слух — острее.
Прошло ещё минут десять. Отчаяние и сосредоточенность висели в воздухе плотной пеленой. И вдруг… произошло чудо.
Не вспышка, не луч. Сначала это было похоже на теплое дыхание на коже. Потом в кромешной тьме, у ладони Грума, зародилось и повисло световое пятнышко. Маленькое, размером с монету, тусклое, как светлячок в густом тумане. Но в этой абсолютной черноте оно сияло, как утренняя звезда. Оно пульсировало в такт дыханию великана — неровно, но не гасло.
Все замерли, повернув головы на едва уловимый источник света. Даже дышать перестали. Это было оно. Первое проявление. И совершил его не самый быстрый, не самый умный, а самый простой и чистый сердцем из них.
— Прекрасно, Грум, — голос Кадвала прозвучал с безмерной нежностью и гордостью. — Держи его… Не хватай, просто позволь ему быть. Ты сделал это.
Световое пятнышко дрогнуло и погасло, не выдержав, вероятно, напора всеобщего изумления. Но в комнате уже висела не тишина отчаяния, а благоговейное, заряженное надеждой молчание. Это было возможно. Если получилось у Грума — получится и у них. Новая, яростная волна мотивации смыла усталость.
Кадвал, улыбаясь, обвёл взглядом своих подопечных в темноте и непроизвольно взглянул в тот самый дальний угол.
Угол был пуст. Каэлтан исчез так же бесшумно, как и появился.
После все пошли на перерыв и спокойно добирались до класса, на проведение занятий. Урок грамматики и письма, который обычно был для многих тяжкой повинностью, сегодня проходил с необычным рвением. Если грубые пальцы Грума смогли подчинить тончайшую энергию Света, то уж пачкать пергамент чернилами — и вовсе пустяк.
Ориан, склонившись над листом, с упорством, достойным лучшего применения, выводил букву за буквой. Раньше его почерк напоминал следы потревоженного паука, а в словах можно было найти ошибки на каждый второй слог. Сейчас строчки ложились ровнее, а ошибок стало в разы меньше — не идеально, но уже достойно ученика, а не полного неуча. Он даже ловил себя на мысли, что аккуратное письмо требует почти такой же концентрации, как попытка удержать призрачное тепло в ладони.
В углу за отдельным столом сидел Грум. Перед ним лежала не сложная книга, а детская таблица с азбукой. Его огромная рука, способная перевернуть койку с паладином, с трогательной осторожностью сжимала тонкое гусиное перо. Он медленно, по слогам, бубнил под нос: «Ма-ма… Ра-ма…», а его пальцы старательно выводили на восковой табличке сначала простые палочки и крючки, а потом и первые, корявые, но уже узнаваемые буквы. Кадвал, проходя мимо, молча положил ему на стол свежий лист пергамента — знак доверия и признания прогресса.
Занятие завершилось, как всегда, самым ожидаемым блоком — историей и источниками угроз. Сегодня брат Кадвал был особенно сосредоточен. Он развернул перед классом старую, потрёпанную гравюру, на которой был изображён не демон и не скелет, а фигура, смутно напоминающая человека, но искажённую чудовищной, текучей силой.
— Сегодня, — начал Кадвал, и в его голосе прозвучала необычная тяжесть, — мы поговорим об одном из самых страшных источников угроз в нашей истории. О существе, которое по своей разрушительной мощи равнялось Великому Открытию Врат. О сыне Бога Демонов.