— Как проходят ваши занятия по Зову Света? — спросил он, и его голос был сухим и безэмоциональным, как скрип пергамента. — Есть результаты?
— Пока нет, — чётко ответил Каин, стоя по стойке смирно.
— Но мы стараемся, — добавил Ориан, чувствуя, как под этим взглядом ему хочется провалиться сквозь каменный пол.
Каэлтан несколько секунд молча смотрел им в грудь, будто пытаясь разглядеть что-то за доспехами и кожей. Потом коротко кивнул и, не сказав больше ни слова, скользнул под покров магии, заняв место за столом.
Вслед за ним вошёл Роджер. Его появление, как всегда, наполнило комнату ощущением спокойной силы и доброты. А следом, насвистывая какую-то походную песню, ввалился Борвен. Ориан, делая вид, что просто наблюдает за периметром, краем глаза видел их всех сквозь дымчатую пелену купола, которая для него была почти прозрачной.
Борвен, усевшись, развалившись на стуле, сразу начал:
— Ну, где наш каратышка?
Каэлтан повернул к нему голову, и в его голосе прозвучала тончайшая струйка раздражения:
— Не «каратышка». А гномий король южного хребта, Боуил. Великий владыка земли и камня.
Роджер мягко поднял руку:
— Наш гость явится в течение нескольких минут. С ним будет Нозель, и он тоже примет участие в совете. — Он перевёл взгляд на мага. — Каэлтан, ты готов отбыть на юг, а затем — в Пустынные земли?
— Да, владыка Света.
Борвен, потирая подбородок, вернулся к интересующей его теме:
— Ладно. Расскажи-ка нам, что за это время про мальцов выяснил? Про Ориана и Каина.
Ориан почувствовал, как у него внутри всё сжалось. «Выяснил». Значит была слежка…
— Эти двое сдружились, хоть и были враждебны друг другу поначалу, — донёсся ровный голос архимага. — Думаю, к экзамену каждый из них сможет воззвать к Свету. Это, кстати, уже получилось у Грума на уроке Кадвала.
Услышав это, Борвен расплылся в широкой, одобрительной ухмылке. Его взгляд на мгновение остановился на Каине и Ориане, стоящих вытянутыми и серьезными, охраняющими периметр. Ориану стало не по себе. Неужели они всё это время были под колпаком у самого могущественного мага?
— Ориан учится хорошо, вижу в нём задатки хорошего защитника, тактику начал понимать, — сказал Борвен. — Каин, хоть и ворчал поначалу, но пользу от командной работы стал ощущать. Из него выйдет отличный «Коготь», если направить его ярость в нужное русло. Но, — он сделал едва уловимую паузу, — конкретику ты можешь дать, Каэлтан? Тебя же не про их дружбу просили выяснить, так ведь?
Роджер молча наблюдал, его золотистые глаза, обычно полные тепла, сейчас были серьёзны и проницательны.
Каэлтан кивнул, будто ожидая этого вопроса.
— Каин… пытается воззвать к огню. Я видел, как он способен разогревать ладони до высокой температуры, порождать маленькие, неконтролируемые искры. Он бьётся об эту стену с упорством, достойным лучшего применения. Но результат — ноль. И так же, как он пытается призвать огонь, он пытается призвать Свет. Думаю, если бы он основательно отказался от попыток управлять пламенем, он бы уже давно воззвал Свет и сдал экзамен. — Маг слегка склонил голову. — На днях он получил письмо с эмблемой феникса. Это символ его сестры. Думаю, там ничего… особенного. По поводу Ориана, — голос Каэлтана стал чуть более отстранённым. — Он пишет в свою деревню отцу. Туда уже был направлен… агент для проверки обстановки. Но не думаю, что мы узнаем что-то значимое. Скорее всего, парень — обычный деревенский юноша с чистой душой и упрямым характером, который… просто привлёк моё внимание рядом совпадений.
— Ох, и темнишь же ты, старый маг, — усмехнулся Борвен, но в его глазах не было веселья. — Не мог ты так спроста мальчишкой заинтересоваться. Что за совпадения?
Не успев ответить, Каэлтан резко поднял голову, а Борвен оборвал фразу на полуслове. Двери зала с глухим стуком распахнулись.
В дверях появились двое. Первым был Нозель. Высокий, почти эфирный в своём движении, он носил не доспехи, а тёмно-серый, лишённый украшений камзол «Сердца Лиры». Его волосы были чернее воронова крыла, а глаза — два ярких, пронзительных янтаря, светившихся сконцентрированным светом, лишь чуть уступавшим в глубине и теплоте сиянию Роджера. Взгляд его, скользнув по комнате, был быстрым и всевидящим, как взгляд хищной птицы.
Рядом с ним, отбивая тяжёлый, уверенный такт металлическими подошвами, шёл гном. Это был не старик из сказок, а воин в расцвете сил. Его коренастое, широкое тело было заковано в мастерски выкованную пластинчатую броню, не покрытую золотом, но отполированную до зеркального блеска, на котором играли блики факелов. Пышная, тщательно заплетённая в несколько сложных кос борода цвета тёмной меди отливала и темным золотом. Но самое поразительное — рядом с ним, на уровне плеча, парил в воздухе шар. Он казался выточенным из цельного куска тёмного, мерцающего внутренним светом камня — обсидиана или чёрного гранита. Внутри него перекатывались и переливались песчинки, крошечные самоцветы, кусочки руды. Это был дух земли, живое доказательство глубочайшей связи гномьего короля с недрами мира.