Они подходили к пологу тишины, не прекращая спора.
— …твои паладины сыпятся, как песок сквозь пальцы, Нозель! Плохо обучены. — гремел гномий голос, низкий и густой, будто грохот обвала в глубине шахты.
— Боуил, великий король, — отвечал Нозель, и его голос был тише, но обладал странной, режущей ясностью, будто лезвие из чистой стали. — Не «сыпятся». Иногда надо отступить с вершины, чтобы увидеть всю горную цепь.
— Пф! Горную цепь! — фыркнул гном. — Вижу я вашу «цепь»! Она на западе трещит по всем швам! Ваши паладины там держатся, я не спорю, твёрдые, как адамант, ребята. Но земля-то под ними выжжена, шлаковая! Мои рудокопы и камнеломы месяц бились, чтобы закрепить один клочок для передовой базы. А ваши маги земли? Щепотку зелени насадили и ушли, будто семечко бросили в солончак! Нет фундамента — нет и крепости. Это истина!
Они были уже у самого края перламутровой сферы. Роджер внутри жестом пригласил их войти. Нозель шагнул первым, его тёмная фигура растворилась в дымке. Боуил на мгновение задержался, его острый взгляд упал на Ориана и Каина и Торбена. Он крякнул, и каменный шар рядом с ним совершил медленный оборот.
— Новый камушек в стене? — бросил он, обращаясь, видимо, к Роджеру внутри полога, но смотрел на новобранцев. — Надеюсь, не сланцевый. Нынче много хрупкого материала пошло.
Все расселись.
— Ну что, светлые владыки, — начал он, не церемонясь. — Созываете меня, когда в вашем фундаменте уже не трещина, а целая расселина. Говорите.
— Король Боуил, — начал Роджер, его голос был тёплым, но лишённым обычной мягкости. — Благодарю, что прибыли. Ситуация на двух фронтах требует цельного, как монолит, решения. Начнём с юга. Серые пустоши. Орки.
— Орки! — Боуил хлопнул ладонью по столу, но не со злости, а с энергией. — Песок, который лезет в глаза. Надоедливы, да. Но не главная беда. Главная беда — это красные орки. Те, что, как вы утверждаете, вернулись. Их тактика… она не орчья. Это не дикая толпа. Это шлифованный булат. Удар — отступление — удар в другом месте. Они режут коммуникации, как перебивают жилу руды. Мои горные кланы на южных склонах Хребта Вечной Стражи уже несут потери. Я удерживаю тоннели и перевалы, но если они найдут один слабый, сланцевый участок… они хлынут, как подземные воды после обвала. И тогда — прощай, снабжение вашего западного фронта.
— Именно об этом и речь, — вступил Нозель. — Красные орки — симптом. Болезнь глубже. Кто-то или что-то объединило их, дало им разум и тактику. Наши источники в Пустынных землях… иссякают. Последнее донесение — о гибели трёх сотен новобранцев. Без единого вражеского трупа.
Боуил мрачно крякнул.
— Чистая, без трещин работа палача. Не орчья. Значит, за ними стоит мастер. А мастера любят прочные, каменные стены. Такие, как мои.
— Ваш Хребет — позвоночник нашей обороны, Боуил, — сказал Роджер. — Без ваших тоннелей, ваших крепостей в горах и ваших инженеров, мы бы давно потеряли и Запад, и Юг. Мы это знаем.
— Знать-то знаете, — проворчал гном, но в его тоне послышалась тень удовлетворения. — А вот ценить — не всегда. Сколько запросов я отправлял на магов земли для оживления отвоёванных клочков на Западе? Тянетесь, тянетесь, а толку — как от удара киркой по кварцу. Земля там мертва. Пока вы не залатаете эту рану, любая победа будет временной.
— Леопольд и его маги огня… переоценили свои силы, — тихо произнёс Роджер, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Они будут приведены к порядку. Каэлтан займётся этим лично. А на Юг я направляю Годрика.
Боуил долго смотрел на него, его пальцы барабанили по столу, отбивая ритм, похожий на стук кирок.
— Годрик… — произнёс он наконец. — Слышал. Говорят, в его воле нет сланцевой рыхлости. Ладно. Камень за камнем — гору сдвинем. Мои кланы будут работать. Но! — Он ткнул в воздух коротким, толстым пальцем. — Политика. Ваша и эльфийская. Если эльфы снова начнут свои песни о «гармонии», пытаясь диктовать, где мне рыть, а где нет… Чтоб их кварцем засыпало! Мы не пешки на вашей доске. Мы — скала, на которой эта доска стоит. Помните об этом.