— Не придуривайся, Леопольд, — голос Каэлтана был ровным, но каждый звук в нём резал слух, как осколок льда. — Ты прекрасно знаешь, почему я явился. И лучше бы ты тратил силы не на сбор слухов обо мне, а на исполнение приказов, от которых зависят жизни на границах.
Стражи у дверей, придя в себя, смотрели на ребёнка уже иными глазами. В них не осталось сомнений. Это существо могло стереть их в порошок одним движением ресниц. Единственный, кто мог ему противостоять в этих стенах, сидел напротив, и равновесие сил было хрупким, как тонкий лёд над бездной.
Каэлтан продолжил, не меняя тона, но каждое слово падало, как обвинительный приговор:
— Мы собрали всех новобранцев паладинов в столице для защиты тылов и велели тебе выделить пятнадцать магов огня для усиления гарнизона на границе с Серыми Пустошами. Ты проигнорировал приказ. В результате лагерь был уничтожен. Двести семьдесят новобранцев, восемьдесят опытных паладинов — все мертвы. Мы потеряли целое поколение защитников. Твоё высокомерие стоило им жизней.
Леопольд не моргнул глазом. Лишь его пальцы слегка постучали по обсидиану.
— Мой сын мёртв? — спросил он одним тоном, каким спрашивают о погоде.
— Нет, — холодно ответил Каэлтан. — Каин прибыл в столицу позже основного призыва. Сейчас он постигает путь Света.
На лице Леопольда мелькнула неподдельная досада.
— Жаль. Лучше бы этот щенок погиб со всеми. Да и вообще, что за идиот придумал гнать зелёных мальчишек на передовую? — Он сделал паузу и, сменив тактику, наклонился вперёд. — Хотя, как я слышал, там плохо сработала не только моя поддержка. Разведка провалилась. И ходят слухи… что красные орки появились не сами по себе. Говорят, твой старый ученик, Каэлтан, тот, что сбежал, собрал их в кулак и теперь дергает за ниточки. Когда ты уже его прикончишь?
Глаза Каэлтана вспыхнули яростной радугой, но он, с видимым усилием, сдержал порыв. Голос его стал тише, но от этого только опаснее:
— Не тебе сегодня спрашивать с меня, Король Огня.
Леопольд откинулся на спинку кресла и довольно усмехнулся. В этой усмешке была вся его суть: грубая сила, прикрывающая острый, как бритва, ум, привыкший к дворцовым интригам и большой игре престолов.
— Что ж, великий Каэлтан, давай пойдём от обратного, — начал он, разводя руками. — Я всё же хотел начать с твоего опроса. Ты спрашиваешь магов, кто стал лучше чувствовать приток силы. Я думаю, ты уже убедился: все маги огня ощущают небывалый подъём. Наша мощь растёт и не собирается останавливаться. Я перерыл все архивы. Такое бывает — баланс стихий кренится в одну сторону. Обычно в честь праздников богов или великих катаклизмов. Но сейчас… сейчас что-то иное. И, знаешь, это как раз на руку нашей эпохе. Скоро откроются Врата Нежити. А огонь — лучшее против них оружие. Мы, маги огня, сейчас нужны миру как никогда. Мы сильны и становимся сильнее с каждым днём. Так почему же наша ценность до сих пор считается столь… малой? — Силар рядом с ним хищно ухмыльнулся, подтверждая слова отца.
Леопольд продолжил, и в его голосе зазвучали стальные ноты дипломата-завоевателя:
— Поэтому я предлагаю новое соглашение. Мы поможем с Серыми Пустошами. Но не просто «выставим пару магов». Я выделю половину своей армии. Они пойдут под командование Силара и объединятся с вашими силами под началом Годрика. Мы не просто отобьём набеги — мы осуществим полномасштабный захват Серых Пустошей, где впоследствии будет основано новое государство. Под моим покровительством. Когда откроются Врата Нежити, мы будем в первых рядах. Вклад наш будет решающим. Но после победы… моё нынешнее королевство и новые земли Серых Пустошей отсоединяются от власти Солнечного Шпиля. Мы становимся независимой державой. И нам понадобятся отдельные договоры с Амальгамом, государством гномов, о свободном проходе в Потерянные земли, где мы начнём восстанавливать утраченное… на свой лад.
Он закончил и сложил руки на столе, его янтарные глаза пристально следили за реакцией ребёнка-мага. Это была не просьба. Это был ультиматум, поданный под соусом взаимовыгодного сотрудничества. Игра сдвинулась с мёртвой точки, но не в сторону покаяния, а в сторону открытого политического шантажа. Теперь всё зависело от того, какую цену готов был заплатить Каэлтан за немедленную военную помощь и что он знал о таинственном усилении магов огня, которое Леопольд так ловко использовал как козырь.
Слова Леопольда повисли в воздухе, тяжёлые и звонкие, как золотые монеты, брошенные на каменный пол. Предложение было не просто дерзким — оно было стратегическим ультиматумом, построенным на внезапном усилении его магов и военной мощи. Но Каэлтан в облике ребёнка не дрогнул. Его радужные глаза, всё ещё светящиеся холодным внутренним огнём, сузились, и когда он заговорил, его голос звучал с леденящей, недетской уверенностью.