— Прежде всего, король Леопольд, — начал он, отставив в сторону тарелку со сладостями, — твоё утверждение о том, что только маги огня обретают силу, ещё не доказано. Мы ведём опросы по всем стихиям. Не исключено, что подобный прилив ощущают и другие, просто менее ярко. Но даже если это так — нет никаких гарантий, что это продлится. В нашем мире не бывает бесплатного. За всё приходится платить. За силу — особенно. И цена может открыться тогда, когда платить будет поздно.
Он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание самоуверенного короля.
— Второй момент. Серые Пустоши — не пустынный пятачок. Это древняя, огромная территория, лишь немногим уступающая по площади владениям эльфов. Там не просто орки. Там — топи, в которых спят болотные духи старше наших королевств. Леса, где каждое дерево помнит эпоху до Открытия Врат. Существа, для которых магия — это дыхание, а не заклинание. Разбить орков — задача на месяцы. Но захватить, подчинить, колонизировать Серые Пустоши? Это займёт годы, если не десятилетия. Это поглотит такое количество ресурсов, магической энергии и, что главное, жизней наших лучших воинов и магов, что к моменту Открытия Врат Нежити мы подойдём обескровленными и истощёнными. Это стратегическое самоубийство.
Леопольд слушал, его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз собирались жёсткие морщинки. Его сын, Силар, уже не ухмылялся.
— Однако, — продолжал Каэлтан, и в его тоне появилась деловая, расчётливая нота, — твоя военная помощь действительно критически важна. Я, от лица Солнечного Шпиля и всего Света, готов рассмотреть особый статус. Но не на твоих условиях. А на моих.
Он поднял указательный палец, и этот жест маленькой рукой казался теперь жестом полководца, расставляющего армии на карте.
— Первое. Ты выделяешь на кампанию в Серых Пустошах не более двадцати пяти процентов своих регулярных военных сил. Не половину. Четверть. Этого, в коалиции с нашими паладинами и магами, будет достаточно для разгрома орков и стабилизации границы. Второе. Ты лично не принимаешь участия в битвах. Ты — один из столпов обороны всего континента. Потеря тебя как мага и правителя будет катастрофой, которую мы не можем допустить перед войной с нежитью. — Каэлтан метнул взгляд на Силара, потом обратно на Леопольда. — У тебя есть наследники. Шестеро сыновей, если я не ошибаюсь. Отправь любого в авангард. Пусть докажет, что достоин будущего трона не только родством.
Леопольд резко перебил, и в его голосе впервые прозвучала не игра, а плохо скрываемая горечь:
— Каин мне не сын.
Каэлтан лишь слегка приподнял ту же маленькую руку, жестом заставляя замолчать самого Короля Огня. В этом жесте была такая непререкаемая авторитетность, что даже Леопольд на мгновение стих.
— Третье, — продолжил архимаг, — и самое важное. После окончания войны с нежитью, ты подпишешь многосторонний мирный договор о ненападении со всеми расами Альянса Света — людьми, эльфами, гномами. Договор будет действовать до следующего Открытия Врат. И этот договор мы скрепим не просто печатями. Мы составим его и подпишем под Светом Триады в покровительстве Тирана, Великого Бога-Судьи. Тот, кто нарушит свою клятву, познает его кару.
В зале повисла тишина. Имя Тирана, холодного и беспристрастного стража клятв и договоров, было не просто риторикой. Это означало магически и божественно закреплённое обязательство, разрыв которого влек за собой немедленную и ужасную расплату — болезнь, безумие, внезапную смерть или проклятие на весь род.
Леопольд задумался. Его острый ум взвешивал риски и выгоды. Отдать четверть армии было меньше, чем он хотел, но это всё равно была огромная сила. Личное неучастие было оскорбительно, но… логично. Обескровливать себя перед большой войной действительно было глупо. А договор…
— Со всем согласен, архимаг, — наконец произнёс он, и в его голосе снова зазвучала привычная уверенность. — Кроме одного. Срок. После Врат Нежити наступит эпоха людей. Восемьсот лет до следующего Открытия — срок немыслимый. Мир изменится до неузнаваемости. Обязательства, данные сегодня, могут стать невыносимыми через несколько столетий. Я предлагаю срок в четыреста лет. Этого достаточно, чтобы утвердить новую реальность и… пересмотреть её, когда придёт время.