Не прощаясь и не оглядываясь, маленькая фигурка повернулась и зашагала по коридору прочь от пламенных покоев. Пройдя через залитые солнцем дворы, мимо снова выстроенной, но теперь смотревшей на него со смесью страха и ненависти стражи, он вышел за главные ворота Валториса. На пустынной дороге он остановился, окинул взглядом бескрайние, пыльные просторы, уходящие к синей дымке далёких гор — к Серым Пустошам.
И тогда образ мальчика дрогнул, поплыл, как мираж в зное, и растворился. На его месте, ниоткуда не появившись, стоял Каэлтан в своём истинном облике: высокий, сухопарый, в белой мантии, с лицом аскета и глазами, в которых теперь мерцали не все цвета радуги, а лишь холодная, сосредоточенная сталь. Он даже не взмахнул руками. Просто пространство перед ним содрогнулось, и он шагнул в эту дрожь, исчезнув без следа и звука. Направляясь не просто на юг, а прямо в эпицентр надвигающейся бури, к месту, где решались судьбы сотен, и где, возможно, его ждала встреча с тенью из его собственного прошлого.
Глава 29
Путь к Серым Пустошам не был простым переходом из одной точки в другую. Это было путешествие в иную реальность. Через пару часов после своего бесшумного ухода из Валториса Каэлтан пересёк незримую, но ощутимую границу. Воздух, ещё недавно сухой и жаркий, напоённый запахом пыли и раскалённого камня, вдруг стал иным. Он стал тяжёлым. Наполненным не влажностью, а густой, почти осязаемой тишиной и запахами увядания и древней, неторопливой жизни.
Это были предгорья Пустошей. Ландшафт медленно преображался. Ровные, выжженные солнцем степи с редкими, колючими кустами сменились пологими холмами, поросшими странной травой. Трава была не зелёной, а серебристо-серой, с фиолетовыми прожилками, и её длинные, гибкие стебли шелестели на ветру не привычным шорохом, а тихим, похожим на шёпот звоном, будто каждая травинка была крошечным колокольчиком из хрусталя. Земля под ногами стала мягче, вязкой — не грязью, а плотным, упругим мхом нежно-оливкового цвета, который пружинил под ступнёй и тут же восстанавливал форму, не оставляя следа. Это был пепельный мох, одно из аномалий этих земель.
Небо здесь было шире и ниже, затянутое серой дымкой, сквозь которую солнце просвечивало тусклым, размытым диском, не дающим тепла, но и не слепящим глаза. Свет был рассеянным, бестелесным, отчего тени почти не было, и мир казался нарисованным акварелью в оттенках серого, сизого, лилового и увядшего золота.
Каэлтан двигался бесшумно, его истинный облик скрыт чарами «Покрова Рассеянного Взора» — продвинутой иллюзии, которая не делала его невидимым в буквальном смысле, а заставляла взгляд скользить мимо, воспринимать его как мираж, колебание воздуха, случайную тень. Для обычной стражи он был неуловим. Но лагерь, понёсший недавно чудовищные потери из-за вопиющей беспечности, теперь должен был быть настороже. Каэлтан намеренно выбрал не самый прямой путь, петляя, проверяя периметр. Ему нужно было увидеть, как сейчас организована разведка и охрана. Должны были быть маги-следопыты, сканирующие окрестности импульсами магии на предмет скрытых присутствий. Должны были быть артефакты-«локаторы», вкопанные в землю на подступах, реагирующие на любое постороннее колдовство. Должны были быть ловушки — не только физические ямы, но и тонкие магические силки, спусковые крючки иллюзий.
Он шёл, внимательно ощущая пространство вокруг. Магических сканов он пока не замечал. Артефакты молчали. Он был уже в нескольких километрах от предполагаемого места лагеря, когда его «покров» дрогнул.
Не от мощного заклинания. А от взгляда.
Прямо перед ним, в серебристой траве, что-то шевельнулось. И затем, плавно, как стебель, выпрямляющийся после ветра, поднялась фигура. Это был молодой парень, почти юноша. Эльф. Его лицо было обращено прямо к Каэлтану, и на нём сияла широкая, абсолютно беззаботная улыбка. Он даже помахал рукой.
— Сэр Каэлтан! Не прячьтесь, я вижу вас! — его голос был звонким, полным неподдельной, детской радости, как у человека, нашедшего в лесу долгожданного друга.
Каэлтан, чей разум редко что-либо удивляло, испытал лёгкий, но отчётливый шок. Его чары высшего порядка были пробиты. И не магией взрывающей силы, а… чем-то иным. Он вышел из под покрова, и иллюзия рассеялась, как туман. Перед ним теперь отчётливо стоял эльф. Стройный, невысокого для своей расы роста, с светлой кожей и роскошными, белыми как первый снег волосами, заплетёнными в простую, но аккуратную косу. Его лицо было миловидным, открытым, и улыбка не сходила с него. Но больше всего Каэлтан обратил внимание на его глаза. Они были закрыты. Длинные, пепельные ресницы лежали на щеках. Эльф был слеп.