Подойдя ближе, он увидел и другие меры. В землю на подступах были вкопаны сигнальные артефакты — невзрачные каменные столбики с вырезанными рунами. Они не атаковали, но при приближении неопознанного магического существа или при попытке манипуляции пространством (вроде телепортации) должны были вспыхнуть тихим тревожным светом и послать импульс стражам. Каэлтан, зная принцип их работы, аккуратно обошёл их, не вызывая срабатывания — его собственное присутствие было настолько чистым и контролируемым, что артефакты приняли его за естественные колебания фона.
Посты были расставлены не абы как, а с умом. Их было не много, но каждый имел чёткий сектор обзора, перекрывающийся с соседним. Стражи стояли не в тени, а на виду, но в таких позициях, что подобраться к ним незамеченным было почти невозможно. Каэлтан узнал почерк Годрика. Молодой, по меркам великих полководцев, командующий Северного Листа был педантичен, прагматичен и обладал почти болезненной страстью к порядку. Он не просто воевал — он выстраивал системы, где каждый винтик, будь то простой пехотинец или артефакт, знал своё место и работал на общий результат. Именно это качество, а не только личная доблесть, позволило ему так стремительно взлететь по военной лестнице и заслужить доверие Роджера.
У главного входа в частокол (который, кстати, был не из заострённых брёвен, а из плотно подогнанных каменных плит, очевидно, призванных магией земляных магов) его уже ждал знакомый паладин. Это был тот самый Сэм, чей потрёпанный горем доклад под пологом тишины в Солнечном Шпиле сообщил миру о катастрофе. Теперь его лицо, хоть и оставалось суровым, выражало не безысходность, а сосредоточенную решимость. Он низко, с глубоким уважением, поклонился Каэлтану.
— Великий маг. Сэр Годрик ожидает вас. Пожалуйста, следуйте за мной.
Он проводил Каэлтана по узким, но безукоризненно чистым проходам между палатками и укреплениями. В лагере царила атмосфера сдержанной, деловой активности. Не было суеты, но каждый — от оружейника, точащего клинок, до мага, проверяющего кристаллы питания для щита, — был поглощён своей работой.
Палатка Годрика была немногим больше других, но её выдали две вещи: личная охрана из двух паладинов в полных доспехах, чьи взгляды были острее клинков, и… запах. Не запах пота, кожи и железа, как в остальном лагере. А лёгкий, свежий аромат полевых трав и чего-то цитрусового — видимо, в чаше на столе тлели специальные благовония для очищения воздуха и ясности ума.
Войдя внутрь, Каэлтан убедился в своей догадке. Палатка была образцом педантичного порядка. Спальный коврик аккуратно свёрнут в углу. Стол для занятий — с ровными стопками бумаг, чернильницей и перьями, расставленными под прямым углом. И главное — карта. Огромный лист тонко выделанной кожи был разложен на отдельном столе.
На нём с изумительной точностью была изображена география Серых Пустошей на много миль вокруг: холмы, русла пересохших рек, участки леса, болота. На карте стояли аккуратные фигурки из слоновой кости и чёрного дерева, обозначающие свои и вражеские силы. Каждая — на своём месте.
Сам Годрик поднялся им навстречу. Он был молод. Но в его позе, в спокойном, оценивающем взгляде серых глаз, в твёрдой линии рта была уверенность человека, который слишком рано узнал цену ошибки и тяжесть командования. Его тёмные волосы были коротко стрижены, лицо — чисто выбрито, а простой, но безупречно сидящий камзол без украшений говорил о том, что он ценил функциональность выше показной роскоши.
— Великий Каэлтан. Добро пожаловать. Прошу, — он жестом указал на небольшой стол в стороне, где стоял графин с водой, тарелка с лепёшками, сушёными фруктами и кувшин с чем-то, отчего исходил лёгкий пар. — Долгий путь. Давайте отдохнём, прежде чем говорить о делах.