И у него получилось. Сначала на кончиках его пальцев, забрезжил холодный, почти белый свет, похожий на лунный. Потом он собрался в аккуратную, геометрически почти идеальную сферу размером с грецкий орех, парящую над его ладонью. Свет Эльрика не был тёплым. Он был ясным, безэмоциональным, но от этого не менее реальным. Это был свет разума, признавшего высшую необходимость.
Брат Кадвал остановился между ними. В кромешной тьме два островка света — тёпло-золотой у Ориана и холодно-белый у Эльрика — были подобны двум зарождающимся звёздам. Кадвал не сказал ни слова. Он просто положил руки им на плечи, и в этом прикосновении была вся его гордость и благодарность.
— Прекрасно, — наконец прошептал он, и его голос дрогнул. — Оба. Совершенно по-разному, но верно. Держите. Не держитесь за свет. Держитесь за то, что его рождает.
Урок длился дольше обычного. Те, у кого ещё не получалось, глядя на три уже горящих точки в темноте (Грума, Ориана, Эльрика), занимались с удвоенным рвением. Даже Каин, обычно бесстрастный, сидел с нехарактерно сжатыми кулаками. Он видел успех Ориана — того самого «деревенщины», которого когда-то презирал. И это жгло его изнутри.
После занятия, в свете дня, атмосфера в казарме изменилась. Теперь была не одна точка опоры — Грум, а три. Эльрик, сияя от сдержанной гордости, даже позволил себе небольшую лекцию о «теоретических основах манифестации воли», которую все выслушали с уважительными ухмылками. Ориана похлопывали по спине, а он отнекивался, говоря, что ему просто повезло.
Но рутина цитадели не знала пощады. После короткой передышки — занятия по тактике. И сегодня их ждало нечто новое.
Их вывели не на плац, а на специальный тактический полигон — крытую арену с подвижными стенками, башнями, ямами и даже ручьём с текущей по желобу водой. Здесь моделировали городские улицы, леса, укрепления. И сегодня они впервые должны были столкнуться не с деревянными манекенами, а с симулякрами.
— Не бойтесь, ребятки, они не живые! — орал Борвен, расхаживая перед строем. — Это сгустки магической грязи и света, зачарованные вести себя как определённый тип нежити! Они тупые, медленные, но если дадите себя окружить — задавят! Ваша задача сегодня — не победить. Ваша задача — не дать им прорваться к «Сердцам Лиры»!
Он указал на небольшой макет часовни в углу полигона, где стояли новобранцы, из сердец, в белых повязках. Им выдали посохи — бутафорские, но символизм был ясен.
— «Когти» — на передовую, рубить и отвлекать! «Защитники» — держать линию! «Сердца» — не зевать, кричите, если что! — скомандовал Борвен и дал сигнал магу, стоявшему на балконе.
Из специальных люков в полу выползли симулякры. Они были похожи на человеческие фигуры, слепленные из чёрного, блестящего ила и мерцающего изнутри болотным светом. Двигались они неловко, с хрустом и чавканьем. От них исходил запах сырой земли и гнили. Их было немного, всего десять, но вид был отталкивающий и пугающе реалистичный.
Первая же атака показала, насколько теория расходится с практикой. Грум, привыкший давить массой, ударил по симулякру огромным молотом. Тот развалился, но брызги липкой «плоти» облепили его доспехи, замедляя движения. Лин обнаружил, что его шест просто проскальзывал сквозь тушку, не нанося существенного вреда, если не бить с размаха. Каин работал своими двумя мечами с убийственной эффективностью, рассекая симулякры надвое, но те, падая, всё ещё пытались схватить его за ноги.
А Ориан стоял в линии «Защитников» рядом с Эльриком. Его задача была не убивать, а сдерживать. Когда два симулякра, обойдя Грума, поползли к их линии, он, вспомнив уроки, не бросился на них. Он сделал шаг вперёд, поставил щит и коротким, точным ударом топора отсек одну из тянущихся рук. Симулякр зашипел, но пополз дальше. В этот момент Эльрик с соседней позиции нанёс свой удар, и они, работая в паре, смяли и разбили угрозу.
— Хорошо, Ориан! — крикнул Борвен, наблюдая за ним.
Урок длился недолго, но к концу все были измазаны липкой магической грязью и выдохлись морально. Однако в их глазах горело понимание. Это был всего лишь муляж, слабый и примитивный. Но он давал жуткое представление о том, с чем им предстоит столкнуться по-настоящему. А так же добавил красок битвы, слизь, вонь, грязь и другие неприятные моменты которых не избежать.
Перед сном их группа снова собралась, но тренироваться уже не стали. Сидели, просто разговаривали. Эльрик, всё ещё окрылённый успехом, размышлял вслух:
— Интересно… Свет Ориана — тёплый, живой. Мой — холодный, точный. У Грума — простой и добрый. Как будто он отражает самую суть нашего намерения.