Туман опустился к трону, обволок его, но не сформировал фигуру. Он просто был — сгустком присутствия, манифестацией воли.
И тогда заговорил зал. Вернее, заговорил сам воздух, камень, тень. Голос пришел отовсюду и ниоткуда одновременно. Он был низким, гулким, как движение тектонических плит под могильным холмом, и пронизывающим, как крик запертой в склепе души. В нем не было человеческих интонаций — только бесконечная, всепоглощающая мощь и холодная, нечеловеческая насмешка.
«АРГОН.»
Имя прозвучало как удар грома, отозвавшись эхом по всему гигантскому залу.
«ГДЕ ЖЕ ТЫ ПРЯТАЛСЯ ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ?» — продолжал голос, и в нем слышалось саркастическое любопытство. «НЕ БУДЬ Я ВЛАСТИТЕЛЕМ СМЕРТИ, ПОДУМАЛ БЫ, ЧТО ТЫ УМЕР.»
По камням, по костям в стенах, по самому туману пробежала волна низкого, гулкого смеха. Это был звук, от которого хотелось вырвать собственные уши, чтобы не слышать.
Иссохший человек — Аргон — стоял посреди зала, его золотые глаза, пылающие темным огнем, были прикованы к туману на троне. На его безгубом, стянутом кожей рте вновь растянулась та самая ужасающая, довольная улыбка.
— Ты знал, что со мной произошло, — его голос, скрипучий и ржавый, контрастировал с божественным громом, но звучал с леденящим спокойствием. — Твоя шавка тебе сразу должна была доложить. Он меня и предал. Что и стало… финальной стадией моего заточения Тираном.
В момент произнесения имени бога-судьи в зале что-то дрогнуло. Туман на троне взметнулся яростными клубами, красные вспышки участились, сливаясь в гневную пульсацию. Голос загрохотал, наполненный внезапной, неистовой яростью:
«НЕ НАЗЫВАЙ ПРИ МНЕ ИМЕНА СЛАБАКОВ ИЗ ТРИАДЫ!» — рев потряс основание горы. Императоры Личей у стен слегка пошевелились, будто от порыва ветра. «Я БЫ РАЗОРВАЛ КАЖДОГО ИЗ НИХ, НЕ БУДЬ ЗАКОНЫ МИРОЗДАНИЯ ТАК СТРОГИ!»
Гнев столь же внезапно утих, сменившись прежней ледяной насмешкой. Аргон не дрогнул.
— Я заточен, — продолжил он, как ни в чем не бывало. — Но пробудился. Чувствую, как к Открытию Врат смогу разорвать оковы.
«ТВОЙ ОТЕЦ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ВПУСКАЕТ ТЕБЯ В СВОЙ МИР, — послышалось в ответ, и в тоне снова зазвучало презрение. — ПОЭТОМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОДПИТАТЬСЯ СИЛОЙ И СЕЙЧАС РАЗОРВАТЬ ОКОВЫ. ВСЕ-ТАКИ ВЫ, ДЕМОНЫ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЖАЛКИЕ СУЩЕСТВА. ВАША СИЛА — ВЫСШАЯ ВО ВСЕЛЕННОЙ, НО ВАША ЯРОСТЬ ГЛУПА. ПОЭТОМУ ВЫ И НЕ МОЖЕТЕ ЗАХВАТИТЬ МИР ЛЮДИШЕК.»
Аргон выслушал это, и в его золотых глазах вспыхнул азарт, смешанный с холодной яростью.
— Я лишь на треть демон, — произнес он отчетливо, и его слова повисли в тягучем воздухе. — Треть моей силы взята и из твоего царства, Забытый Бог. — Он сделал паузу, давая значимости своим следующим словам. — В это вторжение я покараю людей и захвачу мир. Твои войска я тоже переломлю. Больше в ловушке мне не оказаться.
По залу снова прокатился смех, на этот раз долгий и искренне веселый, если божество смерти вообще могло испытывать подобное.
«ТЫ БУКАШКА И ВПРЯМЬ ВЕРИШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ ОДОЛЕТЬ ТРИАДУ И МЕНЯ?» — звук смеха сменился снисходительным шипением. «ТЫ — НЕОБЫЧНОЕ СУЩЕСТВО МИРОЗДАНИЯ, НО НЕ БОЛЕЕ. ДА И В ЭТОТ РАЗ ВСЕ ПРОЙДЕТ НЕ ТАК ГЛАДКО, КАК БЫВАЕТ РАЗ В ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ. ЭТО ОТКРЫТИЕ ВРАТ БУДЕТ ОСОБЕННЫМ И… ОЧЕНЬ СЛОЖНЫМ. НО МЫ ТОЧНО ДОЛЖНЫ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ ЛЮДЕЙ, ЭЛЬФОВ И ГНОМОВ. А ТАКЖЕ УБРАТЬ СВЯТУЮ ДЛАНЬ ТРИАДЫ НАД МИРОМ. ПОСЛЕ ЧЕГО… БУДЕМ ДЕЛИТЬ МИР.»
Аргон замер, его аналитический ум, не уступавший в силе его магии, работал на пределе. Он уловил ключевое: «будет особенным и очень сложным». И «будем делить».
— Нежить всегда славилась своими стратегиями, — начал он медленно, золотые зрачки сузились. — И действительно, действия моего отца, Владыки Демонов, яростны и порою бессмысленны. Раз ты впустил меня в свое царство, да еще и привел в тронную залу… я тебе нужен для твоего плана. И тебе есть что мне предложить?
Жадность, темная и всепоглощающая, вспыхнула в его глазах. Но это была не простая алчность. Это была жажда знания, силы, возможностей. Его золотистый свет был иным, чем у паладинов — он не излучал, а вбирал в себя окружающую тьму, становясь от этого лишь ярче и страшнее.
В тумане над троном воцарилась тишина, полная размышлений. Когда голос зазвучал снова, в нем появились деловые, почти партнерские нотки.