Ориан слушал, не дыша, сжимая ремни своей сумки так, что костяшки пальцев побелели.
— А у ворот города паладинов, — продолжал Слепец, и его голос стал жестким и точным, как клинок, — вместе со стражей стоит не просто стражник. Там дежурит очень сильный маг воды. Его восприятие отточено до предела. Он чувствует искажения в самых тонких потоках магии. И он сразу распознает, что в шкатулке артефакт.
Дед извивался в улыбке, и в этот момент он выглядел совершенно сумасшедшим. Его слепые глаза, казалось, сверкали каким-то внутренним, нездоровым светом.
— Поэтому я и пришел! — воскликнул он, и в его голосе зазвенела неподдельная, жадная радость. — Забрать твой артефакт сразу, чтобы он не достался этой скучной страже и городским магам! Видишь ли, в твоей безделушке есть что-то… что я не могу ощутить и понять. И мне безумно, до дрожи, интересно его изучить и забрать!
Он выдержал паузу, наслаждаясь смятением на лице Ориана.
— Тебе с ним в город все равно не пройти. Но! — он поднял костлявый палец. — Как учил бог Тиран, надо все делать честно и в равных условиях, — старик произнес это с такой явной, язвительной издевкой, что Ориану стало ясно — понятия чести для этого человека ничего не значат.
— Я — старый маг, переживший несколько Открытий Врат, — продолжал он. — А ты — столь юный парень, в котором есть сила… но она либо скрыта в тебе, либо невероятно мала. Поэтому сражаться с тобой… как-то неспортивно. Не по-рыцарски.
Старик широко улыбнулся, обнажив желтые зубы.
— Поэтому я предлагаю сыграть. В три игры. Если выиграешь меня хоть в одной… я наложу на твою шкатулку высшие чары сокрытия. Такие, что даже сами боги не смогут ее увидеть, смотря прямо на нее. И отвечу на три твоих вопроса. Но… — его голос стал сладким, как яд, — если выиграю я… я заберу твою шкатулку.
Мысли Ориана взорвались. Он смотрел на этого безумного, могущественного старика, который видел мир без глаз. Доверять ему было безумием. Но что оставалось? Если маг у ворот и вправду почувствует амулет… все будет кончено, еще до начала испытаний. Он лишится всего — и наследия отца, и шанса стать паладином. Риск был чудовищным… но и награда тоже. Возможность спрятать амулет от всех. И получить ответы.
Сердце бешено колотилось в груди. Он сжал кулаки, чувствуя, как знакомый холодок страха и решимости поднимается из глубин.
— Я согласен, — тихо, но четко сказал Ориан.
— Отлично! — гоготал маг, и его смех звенел в вечернем воздухе, словно бьющееся стекло. — Отлично! Мои три игры будут… тремя испытаниями некогда забытых магических сил! Я вижу, что внутри тебя что-то скрыто. Либо кто-то это подавил, либо ты сам отчаянно сопротивляешься своему нутру. Я же, как гурман магии, попробую это раскрыть! Попробую на вкус твой потенциал!
Он говорил с одержимостью маньяка, для которого весь мир был лишь набором магических феноменов.
— Первое испытание… будет на некроманта! — объявил он. — В деревне, откуда ты пришёл, лет пятнадцать назад смогли убить мора, не сумевшего воплотиться в лича. Возможно, в тебе дремлет способность осознать силу нежити!
Дед резко поднял голову, словно улавливая что-то невидимое. Над ними как раз пролетала стая перелетных птиц. Маг взметнул руку, и из его пальцев, без единого слова, вырвались две тонкие, фиолетовые молнии. Две птицы, пронзенные насквозь, камнем упали на дорогу прямо перед Орианом.
Одну из них старик поднял силой телекинеза, развернув брюхом к юноше. Затем невидимым лезвием он аккуратно разрезал тушку, обнажив маленькое, уже неподвижное сердце.
— Смотри, малыш. Вот оно, сердце птицы. Некроманты раньше просили своих послушников заставить это сердце биться. Птица поражена молнией, тело целое — это самое простое для некроманта. Не придется своей силой сращивать мышцы и кости. Нужно просто… пожелать. Пожелать всем своим существом, чтобы сердце начало биться. У тебя минута. Оживи птицу.
Ориан смотрел на вторую мертвую птицу, лежащую в пыли. Он изо всех сил желал, чтобы она ожила. Он представлял, как ее крыло вздрагивает, как грудка поднимается. Но ничего не происходило. Только холодный ужас сковывал его изнутри.
— Ну и ладно, — безразлично бросил маг. — Возможно, ты к другому расположен.
Он достал из сумки, крепившейся к седлу, небольшой свиток и изящное перо. Начал что-то быстро писать, его пальцы двигались с неестественной, почти демонической скоростью, но при этом почерк оставался идеальным, каллиграфическим. Лишь присмотревшись, Ориан заметил легкую, едва уловимую дрожь в движениях, словно руки старика вечно пребывали в состоянии сдерживаемых судорог. Посмотрев на руки мага, он увидел что так и есть, они находятся в постоянном непонятном движении, выглядело это так как будто они расплываются в сверхскорости при этом оставаясь на месте.