Готовый свиток он передал Ориану. И в тот же миг, бормоча короткое, отрывистое заклинание, призвал из тонкого воздуха маленького, толстого чертенка с огромной, до ушей, пастью. Существо беспомощно повизгивало, озираясь слепыми глазками.
— Это твое второе испытание. Демонолог, — просипел старик. — Нежить и Демоны, это основные враги человечества, раньше существовали маги которые могли их заточить своей силой. Заклинание в твоей руке позволит подчинить этого мейна. У него вообще нет своей воли, и в мире демонов он является просто пищей. Раньше так демонологи определяли расположенных к их ремеслу людей. Читай заклинание и представляй, как ты порабощаешь своей воле это существо, — он указал пальцем на демона. — Моя печать спадет через две минуты. Если ты к этому времени его не подчинишь… он нападёт на тебя.
Ориан взглянул на свиток. Иероглифы были выведены безупречно. Но когда он попытался их прочитать, то понял, что это был просто набор звуков. Бессмысленная последовательность слогов, не несущая в себе никакой логики или силы, которую он мог бы почувствовать.
Ориан читал бессмысленные слоги, пытаясь представить, как жалкий демон склоняется перед его волей. Но он не чувствовал ничего, кроме нарастающего раздражения и осознания собственной глупости. Как он мог согласиться на эту авантюру? Как можно победить в игре, правила которой не знаешь?
Раздался резкий хлопок, словно лопнул пузырь. Демон, сорвавшись с места, с визгом прыгнул на Ориана, обнажив крошечные, но острые зубки. Реакция юноши была молниеносной и отточенной годами тренировок. Топор, будто живой, выскочил из-за спины и описал в воздухе короткую дугу. Демон был разрублен пополам в прыжке, прежде чем успел коснуться Ориана. Его половинки испарились с противным шипением.
— И тут ты не силен, — безразлично констатировал старик. — А вообще, такого демона подчинил бы и слабенький маг, или начального уровня псионик. Но ты не являешься никем из них.
— Это нечестно! — воскликнул Ориан, сжимая рукоять топора. — Я не маг! А твои испытания… это то же самое, что плотника попросить ботинки сшить! Это разные специальности!
Дед усмехнулся, и в его усмешке сквозило любопытство.
— А в чем ты хорош? Какую силу прячешь от меня? Не хочешь ли воспользоваться артефактом, чтобы пройти третье испытание? Скоро он будет моим…
Ориана перекосило от злобы, но он сдержался.
— Я силен в охоте. В рубке леса. И… в светлых чувствах к друзьям и родным. Вот и все.
— Ооо, в охоте разбираешься? — лицо старика озарилось внезапной идеей. — Когда-то давно был один клан, который не подчинялся законам нашего мира. Они были настолько нетипичны, что злые люди, эльфы и гномы истребили их до одного. Они охотились на орден, а орден на них Если честно, мне очень жаль этот клан. Их не мог победить даже я. Но ребята они были отличные! Это был клан Антимагов.
Он смотрел на Ориана с почти нежным безумием.
— Третье твое испытание будет в их славу. Так как ты невероятно слаб, даже самым слабым заклинанием я смогу навредить тебе и твою устойчивость к магии проверять опасно, тем самым вызову лишнее внимание. Поэтому мы проверим тебя по их былой традиции. Я призову зверя, сотканного из магии. Он издаст рык, полный ярости. Он доходит до самой сути человека и вызывает неистовый страх. Даже самые стойкие люди впадают в бегство. Но антимаг сразу воспримет угрозу магической и сможет ей противостоять без получения какого либо ущерба.
Прямо перед Орианом воздух затрепетал и сгустился. Из ничего возник огромный лев, больше его роста, с перепончатыми крыльями и жалом скорпиона вместо хвоста.
— Это Мантикора, царица зверей, — прокомментировал маг. — Она универсальна. Даже ее рык… он является отпугивающим сигналом для любого живого существа.
Чудовище напряглось, его пасть распахнулась, и пространство вокруг заполнил оглушительный, пронизывающий до костей рев. Звуковая волна была почти физической, она должна была вывернуть душу наизнанку, наполнив ее животным, всепоглощающим ужасом.
Но Ориан не испугался.
Рев был действительно мощен, земля под ногами вибрировала. Но в его груди не поднялась знакомая волна паники. Вместо этого внутри воцарилась та самая ледяная, знакомая пустота. Рев Мантикоры ударился о нее, как волна о скалу, и раскатился, не вызвав ни дрожи, ни желания бежать. Он даже сам себе не мог объяснить, почему не испытывает страха к ней.