Мэлор долго и пристально смотрел на него. Казалось, он пытался разглядеть ложь в самой глубине его души. Наконец, он кивнул, и напряжение в его взгляде немного спало.
— Вижу. Ты не лжёшь. Деревенская магия ремесленников… часто принимает странные, для непосвящённых, формы.
Затем маг развернулся к своему ученику в голубой мантии, который стоял, потупив взгляд. Мэлор, без особой злобы, но с внушительной силой, дал ему подзатыльник, от которого тот вздрогнул всем телом.
— Будь внимательнее, Веймол! Если бы не я, через твой пост могли бы пронести невесть что в крепость! — отчитал он, и в его словах сквозила досада наставника, а не ярость.
Этот комичный момент — могучий маг, не заметивший зачарованную шкатулку, но устроивший разборки из-за простого ножа с защитой от влаги и возможными рунами сокрытия — окончательно успокоил Ориана. Едва сдерживая смех облегчения, он опустил взгляд.
Мэлор повернулся к старшему стражнику.
— Изъять нож. Обычное оружие проносить можно, но с магическими метками — нет. Пропустить мальчика.
Проходя по короткому, прохладному тоннелю под аркой ворот, Ориан услышал за спиной быстрые шаги. Его догнал тот самый старший стражник, который обыскивал его сумку.
— Эй, погоди минутку!
Ориан остановился, насторожившись, но в лице стража не было угрозы.
— Ты уж прости нашего колдуна, — заговорил стражник, понизив голос. — Мэлор обычно очень даже добр, да и не торчит он на страже у ворот. Но сейчас, в сезон испытаний паладинов, он всегда одним из судей бывает. А тут, поговаривают, какая-то большая шишка из столицы приехала, которая его место займёт. Вот и отправили его с нами, простыми солдатами, путников осматривать. Злится, наверное, вот и придирается.
Ориан, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от недавнего стресса, кивнул.
— Всё понимаю. И сам извиняюсь, что про нож не сказал. Как-то не придал ему значения.
— Бывает, — махнул рукой стражник. — Слушай, вижу я — парень ты крепкий. Большой шанс, что дальше пройдёшь в испытаниях паладинов. Хочу предложить тебе дело взаимовыгодное.
Он огляделся и ещё больше снизил голос.
— У меня сын есть, твоего возраста. Эльрик зовут. Тоже в этом сезоне будет пытаться пройти. Парень он добрый, честный, из него отличный паладин вышел бы, я уверен. Но… он не самый сильный. И жизнь повидал поменьше твоей, что по тебе видно. Никто не знает, какое испытание будет. Помоги ему, чем сможешь. Без разницы, пройдёте вы оба или нет. Я тебя отблагодарю — позволю жить в моём доме, пока испытания идут. Небось, ищешь, где приткнуться? И друг у тебя будет — Эльрик по городу проведёт, всё покажет. Что скажешь?
Ориан даже не стал раздумывать. Предложение было не столько о выгоде, сколько о нити доверия в этом незнакомом месте. О шансе не быть в одиночестве.
— Согласен, — твёрдо сказал он. — Буду рад помочь и познакомиться.
Лицо стража расплылось в улыбке.
— Отлично! Эльрик — парень высокий, худощавый, волосы светлые, почти белые, глаза серые. На левой щеке маленький шрам — с детства. Увидишь — представляйся, скажи, что от Гарда, отца его. Он будет в синей холщовой рубахе. Через полчаса на Главной площади, у фонтана с тритоном, будет сбор всех желающих. Не опаздывай.
Ориан крепко пожал протянутую руку.
— Спасибо вам, Гард. Я найду его.
Стражник кивнул и, поправив шлем, направился обратно к своим постам. Ориан же, с новым чувством цели и странным облегчением, что у него теперь есть хоть какая-то опора в этом городе, ускорил шаг. Он вышел из тени тоннеля на залитую солнцем мостовую Серебряного Листа и, набравшись энергии, поспешил вглубь города, навстречу главной площади и своему новому знакомству — Эльрику.
Серебряный Лист сразил Ориана наповал. После деревенских изб с соломенными крышами и даже после добротного, но приземлённого Серебряного Ручья этот город казался воплощением другого мира. Мостовые здесь были вымощены гладким, отполированным временем камнем, а не утоптанной грязью. Дома в два, а то и в три этажа были сложены из светлого песчаника и тёмного дерева, с резными ставнями, коваными решётками на окнах и черепичными крышами. Повсюду висели вывески мастерских — не только кузниц и плотников, но и переплётчиков, картографов, даже «Мастерская точных механизмов». Воздух пах не только хлебом и навозом, но и пряностями, свежей краской, воском и чем-то неуловимо «городским» — смесью тысяч жизней.
Люди здесь двигались быстрее, говорили громче, их одежда была не просто практичной, но и со смыслом: у женщин — более сложные покрои платьев, у мужчин — вышитые жилеты поверх рубах. В их глазах читалась не просто борьба за выживание, а деловитость, интерес, амбиция. Это был город, который не просто существовал, а строил и торговал.