Ориан, сбившись с толку в лабиринте улиц, то и дело останавливал прохожих:
— Простите, как пройти на Главную площадь?
Ему охотно показывали, иногда с улыбкой, отмечая его сельский вид и внушительные габариты. Он бежал, едва не спотыкаясь, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.
Наконец, он вырвался из узкого переулка на огромное, залитое солнцем пространство Главной площади. В центре бил высокий фонтан с каменным тритоном, из рога которого лилась вода. И у входа в тенистый парк, примыкавший к площади, стоял паладин.
Но не такой, как брат Кадвал или сэр Каэлен. Его доспехи были не просто стальными — они были отполированы до серебристого блеска и казались легче, искуснее сделанными. На его нагруднике красовалась не общая эмблема Рассвета, а местный герб — изящный серебряный лист на лазурном поле. Он олицетворял не просто Орден, но и этот город, его гордость.
Ориан, запыхавшись, подошёл к нему.
— Господин паладин! Я прибыл на испытания.
Рыцарь обернулся. Его лицо, обрамлённое тёмными волосами с проседью, было строгим, но в глазах светилась добродушная улыбка.
— Добро пожаловать, юноша. Назови своё имя и откуда прибыл.
— Ориан. Из деревни у Холмистого леса, что на севере.
Паладин кивнул, делая пометку на восковой табличке.
— Проходи на площадь, Ориан. Скогда начнём.
Ориан переступил на мощёное пространство и замер, впечатлённый. Здесь собралось порядка сотни юношей его возраста. Это был живой срез всего королевства. Были здесь крепкие, загорелые парни в простых холщовых рубахах и поношенных штанах — сельчане, как и он. Но были и другие: несколько юношей в добротных, хотя и практичных, кожаных куртках, с уверенными манерами — сыновья зажиточных горожан или мелких дворян. А в сторонке выделялась кучка тех, чьи одежды были из тонкой шерсти, с серебряными застёжками, а взгляды — оценивающими и немного надменными. Сыновья богатых торговцев или младшие отпрыски знатных семей, решившие попытать счастья в Ордене.
Ориан, со своим ростом и шириной плеч, сразу привлёк внимание. На него оглядывались, некоторые с любопытством, некоторые с лёгкой настороженностью. И он сам изучал толпу. Выделялся один парень — настоящий гигант, явно выше двух метров, с костистой, мощной фигурой, но с мягковатыми, почти пухлыми чертами лица. Он стоял, слегка ссутулившись, как бы стесняясь своих размеров. А у самого фонтана, в странной, почти неестественной позе со скрещенными ногами и опущенной головой, сидел совершенно лысый паренёк. Он не шевелился, будто погружённый в глубокую медитацию или просто отрешённый от шума и суеты.
Кругом стоял гул голосов. Все обсуждали, гадали, шутили, заигрывали с внезапно обретёнными «соперниками». Ориан, отдышавшись, начал искать. И скоро его взгляд упал на юношу, стоявшего чуть в стороне, у тумбы с фонарём. Высокий, худощавый, с очень светлыми, почти белыми волосами и серыми глазами. И на левой щеке — маленький, но заметный шрам. На нём была простая, но чистая синяя холщовая рубаха. Эльрик. Сын стража Гарда. Сделав глубокий вдох, он направился через шумную толпу к своему будущему союзнику, а возможно, и другу.
Ориан протиснулся через толпу и остановился перед высоким светловолосым юношей.
— Привет. Ты Эльрик?
Тот оторвался от созерцания площади и кивнул, настороженно глядя на крупного незнакомца.
— Да. А ты кто?
— Меня зовут Ориан. Я прибыл с севера, из-за Холмистого леса. Твой отец, стражник Гард, встретил меня у ворот. Он говорил о тебе и посоветовал тебя найти. Сказал, что ты можешь стать хорошим другом и союзником в предстоящих испытаниях.
Ориан специально сделал акцент на равенстве и взаимной выгоде, умолчав о просьбе «присмотреть».
Лицо Эльрика смягчилось, в серых глазах мелькнуло облегчение и интерес.
— Отец? Да, похоже на него. Рад познакомиться, Ориан. Правда рад. Среди всей этой толпы одинокому человеку легко затеряться.
Они пожали руки.
— Расскажи о себе, — предложил Ориан, желая разрядить обстановку. — Чтобы знать, с кем имею дело.
Эльрик слегка пожал плечами, будто стесняясь.
— Что рассказывать… Я родился здесь, в Серебряном Листе. Не воин от рождения, честно говоря. Больше люблю книги, чем мечи. Провожу время в городской библиотеке или в архивах замка. Стараюсь много читать — об истории, тактике, теологии, даже основы алхимии. Любопытство — мой главный грех и добродетель одновременно. — Он улыбнулся. — Отец говорит, что из меня вышел бы лучший летописец, чем паладин, но… я хочу попробовать. Хочу быть полезным не только пером, но и делом.