— Да дело не в этом! Твое присутствие — уже нарушение! Он тебя чует! И карает за это нас!
В этот момент из леса донесся протяжный, леденящий душу вой. Не волчий. Нечеловеческий. В нем была и ярость, и боль, и древняя, всепоглощающая тоска.
Все, включая Кайлена, невольно обернулись к чаще.
— Видишь? — прошептал Ефим. — Он зовет. Или предупреждает.
Мужики, перекрестившись, поспешно ретировались. Кайлен остался стоять на крыльце, его взгляд был прикован к темнеющей линии деревьев.
Лира вышла к нему, кутаясь в шаль.
— Что это было, Кайлен?
— Это был не зов, — тихо ответил он, и в его голосе впервые прозвучали отголоски чего-то, кроме безразличия. — Это был вызов.
Он посмотрел на жену, и в его ледяных глазах вспыхнула та самая, единственная тревога — за нее.
— Он проснулся не на шутку. И теперь он будет проверять границы. Мои и свои.
В ту ночь по краю их огорода пробежала тень, от которой трава почернела и сморщилась. Кайлен, не смыкая глаз, стоял у окна, наблюдая. Он понимал: павших овец и больного ребенка было недостаточно. Настоящая проверка была еще впереди. И договориться со стражем этого леса словами было невозможно. Нужен был язык силы. И он был готов на него перевести.
На следующее утро деревня проснулась от криков. Ночью что-то побывало на огородах. Не просто потоптало грядки, а выжгло землю. Полосы мертвой, черной, потрескавшейся почвы зияли, как шрамы. От запаха гнили и тлена слезились глаза.
Ефим собрал сходку на площади. Люди были напуганы и злы. Их страх перед Кайленом начал уступать место ярости.
— Довольно! — кричал Грэк, размахивая кулаком. — Из-за этого колдуна Хозяин нас сживет со свету! Выгоним их! Пусть убирается к черту со своей странной женой!
Его поддержал ропот. Даже Аграфена, которой Кайлен спас внучку, молчала, потупив взгляд.
В этот момент на площадь ступил Кайлен. Он не ждал приглашения. Его появление заставило толпу замолчать и расступиться. Он прошел к Ефиму, игнорируя враждебные взгляды.
— Это было предупреждение, — сказал Кайлен, его голос резал шум, как лезвие. — Не вам. Мне.
— Нам-то от этого не легче! — парировал Ефим. — Нам гибнуть из-за ваших разборок!
— Вы не погибнете, — отчеканил Кайлен. — Пока я здесь. Дух проверяет мою силу. Сегодня он отнял у вас урожай. Завтра попытается отнять жизни. Я не позволю.
— И что ты сделаешь? — с вызовом спросил Прохор. — Весь лес заморозишь?
Кайлен медленно повернул к нему голову.
— Если потребуется.
Он не стал слушать возражений. Он развернулся и пошел не к дому, а в сторону леса. К опушке. Люди, завороженные, поплелись за ним на почтительном расстоянии. Остановившись у границы, где живая зелень сменялась мертвой чернотой, Кайлен поднял руки. Он не произносил заклинаний. Он просто сосредоточился. Воздух задрожал. От его ступней по выжженной земле пополз иней. Но он не просто покрывал почву — он впивался в нее, как иглы. Мертвая чернота начала сжиматься, отступать под натиском живого, магического холода. Лед не убивал гниль — он вытеснял ее, замещал собой, запечатывая ядовитую магию духа.
Но Лес ответил. Из чащи, бесшумно, выплыла Тень. Та самая, что являлась по ночам. Но теперь она была плотной, почти осязаемой. Две ямы-глаза пылали тусклым зеленоватым светом. Она двинулась на Кайлена. Люди ахнули, отступая. Кайлен не шелохнулся. Когда Тень была в паре шагов, он резко выбросил вперед руку. Ледяной кинжал, возникший из ничего, вонзился в центр темной массы.
Тень не взревела. Она… завизжала. Пронзительно, тонко, как разрываемый металл. Ее форма заколебалась, и на мгновение Кайлен увидел не тьму, а переплетение гниющих корней и червей, сметенных в подобие фигуры. Ледяной кинжал почернел и рассыпался. Но Тень стала прозрачнее. Она отпрянула. Кайлен не стал преследовать. Он сделал шаг вперед, к самому краю леса, и ударил ладонью о землю. Тишину разорвал звук ломающегося стекла. От его руки во все стороны, на десятки метров вглубь чащи, ударили трещины из голубоватого льда. Деревья по краю опушки мгновенно покрылись толстой ледяной коркой. Это была не атака. Это была граница. Четкая, видимая и ощутимая. Предупреждение: «Дальше — мое».
Маг поднялся. Его дыхание было ровным, но на лбу выступили капельки пота, тут же замерзая.
— Он не перейдет эту черту, — сказал Кайлен, обращаясь к Ефиму и ошеломленной толпе. — Ваши дома и поля в безопасности. Пока вы не нарушите мою черту.
Он посмотрел на почерневшие поля.
— Земля… она не оживет, — прошептал кто-то.
— Нет, — согласился Кайлен. — Но на пепелище можно построить новое.