Либо сейчас, либо никогда.
Ориан схватил щит обеими руками, как таран. Он сделал несколько шагов назад, набрал скорость и с рёвом бросился вперёд — не по обходному пути, а прямо на ту самую кучу собранных мин.
Его нога ступила на первый пузырь.
БА-БАХ!
Чудовищный, оглушительный взрыв потряс воздух. Не хлопок, а ударная волна. Огненный шар на миг поглотил его. Но Ориан не пытался устоять. Он использовал силу взрыва. В момент детонации он поднял щит перед собой, сгруппировался и совершил мощный прыжок вперёд-вверх.
Взрыв подхватил его, как щепку. Он перевернулся в воздухе, щит, почерневший и дымящийся, закрывал его от осколков земли и вспышек следующих сдетонировавших мин. Он летел, описывая дугу, прямо над головами ошеломлённых Лина и Каина.
На трибунах взревела толпа.
Полёт длился мгновение. Ориан приземлился на грудь и живот, проехав пару метров по земле, и остановился, тяжело дыша, лицом в пыли. Всё тело горело, кожа на руках и лице печёт от ожогов, в ушах стоял оглушительный звон.
Он поднял голову. Перед его глазами, в сантиметрах от носа, колыхалось на ветру полосатое полотно. Финишная лента. Он её пересек.
К нему подошёл Кассиан, его лицо было невозмутимым, но в глазах светилась неподдельная оценка.
— Первый финалист первого испытания, — громко объявил он на всю площадь, — ОРИАН!
Боль была адской. Но внутри, сквозь звон в ушах и жгучую боль, расцветала ледяная, чистая волна триумфа. Он не просто вошёл в сорок. Он пришёл первым.
К Ориану подбежали двое паладинов в более лёгких доспехах с эмблемой Лирии на наплечниках — целители. Они приложили к его обожжённым рукам и лицу ладони. От них полился мягкий, бело-золотистый свет. Боль отступила, сменившись прохладным онемением, кровь на ссадинах начала сворачиваться. Но Ориан чувствовал — это была скорее экстренная помощь, глубокая боль внутри и трещины в рёбрах никуда не делись.
— Как тебя зовут? Помнишь, что случилось? — спросил один из целителей, глядя ему в глаза.
— Ориан… минное поле… взрыв, — выдавил он, понимая, что проверяют его сознание.
Убедившись, что с головой всё в порядке, они помогли ему встать и повели в полевой лазарет — большую белую палатку. Пока его вели, он видел, как парень в красном разорвал ленту вторым, а следом за ним, с каменным лицом, финишировал лысый монах.
В лазарете запахло травами, кровью и магией. Его перевязали чистыми бинтами, а затем к нему подошёл старший паладин-лекарь, мужчина с сединой в бороде и добрыми, но усталыми глазами. Его руки, покрытые старыми шрамами, коснулись груди Ориана. Золотистое сияние от них было теплее, плотнее, оно проникало глубже. Ориан почувствовал, как глубокие ушибы и трещины в костях словно «срастаются» изнутри, укрепляясь новой силой.
— В целом здоровью твоему ничего не угрожает, — сказал лекарь, отводя руки. — Трещины в рёбрах я укрепил. Но сегодня лучше больше не дергайся и выспись как следует. Телу нужен покой для полного восстановления.
В этот момент в палатку начали заносить новых раненых: хромающих, окровавленных, а потом и того самого парня, раздавленного големом, — его тело было неестественно вывернуто, лицо серое. Палатину наполнили стоны.
И в этот момент в палатку вошёл верховный маг Каэлтан Сияющий. Его присутствие заставило замолчать даже боль. Он обратился к старшему целителю:
— Сильно пострадавших я возьму на себя. Экономьте силы для остальных.
Он подошёл к умирающему. Без единого жеста, просто по воле мага, из земли у кровати проросли толстые плети живого плюща, которые нежно обвили тело юноши. На них мгновенно распустились огромные розовые цветы, источающие успокаивающий аромат, а само тело покрылось полупрозрачным зелёным коконом из чистой энергии жизни. Дыхание умирающего выровнялось, лицо обрело цвет.
Затем Каэлтан повернул к Ориану своё сияющее лицо. Его голос прозвучал обыкновенно, но весомо:
— Поздравляю с первым местом. Тебя я лечить не буду. Ваше второе испытание пройдёт завтра, за ночь ты успеешь восстановиться. Но в следующее мгновение в голове Ориана прозвучал другой голос — холодный, ясный и всепроникающий, как лезвие.
«Меня не впечатлила твоя сила и скорость. Мне безразлична твоя доброта к другу, которого ты спас. И твои инновации, умение решать задачи логически… Перелёт на щите — тоже банальная отчаянная выходка. Но моё внимание привлекло кое-что другое. Твоё прохождение досок над обрывом. Большинство шли, полагаясь на предчувствие, на развитые рефлексы. Но ты… ты не предчувствовал. Ты видел. Видел иллюзию и магию. И способ, которым ты это сделал… он не был магическим. Парень пришедший вторым чувствовал огонь в магических бомбах, потому что является магом. Ты сделал с досками иначе. Что кроется в твоих глазах, Ориан?»