Ориан внутренне сжался от ужаса. Он мысленно, отчаянно пытаясь ответить в той же «тишине», подумал: «Я не знаю! Клянусь, сам не могу это объяснить! Просто… видел. Свет сквозь них шёл по-другому!»
Он не знал, как работает телепатия, но чувствовал, как взгляд мага, полный радужного сияния, давит на него, пытаясь проникнуть под кожу, в кости, в самую суть.
И в этот критический момент подошёл старший целитель. Он положил руку на плечо Ориана.
— Ну что ты сидишь? Выходи-ка давай, — сказал он строго, но с долей заботы. — Видишь же, новые раненые поступают.
Затем он обернулся к архимагу, и в его голосе прозвучала редкая для паладина укоряющая нота:
— Да и вы тоже хороши! Сколько лет испытания проходят, а вы решили устроить самые жестокие на моей памяти! Сколько мальчиков пострадало! Мы, конечно, всех вылечим, но сколько боли они уже испытали…
Ориан, не дожидаясь продолжения, рванул к выходу из палатки, чувствуя, как ледяная волна паники отступает, сменяясь жарким смятением. Он выбежал на свежий воздух, под вечернее небо.
Его мысли метались. Неужели это наследие отца? Чувствовать магию? Но маг сказал — не магическое… Значит, что-то другое. Что-то во мне…
Одно он понял точно: нужно держаться подальше от верховного мага. Потому что тот, кто задаёт такие вопросы, видит слишком много.
Выбежав из палатки, Ориан увидел, что большинство уже финишировавших кандидатов сидели на грубых деревянных скамьях, разбитые, но довольные. Эльрик заметил его первым и, радостно крикнув, бросился навстречу.
— Ориан! — он обнял друга, но тот невольно вскрикнул от боли. Эльрик тут же отпрянул. — Прости! Забыл, что ты ранен! Как ты? Как здоровье?
Ориан, стиснув зубы, выпрямился.
— Всё в порядке. Завтра буду как новенький. Пара ссадин, ничего серьёзного.
— Ты просто невероятен! — Эльрик не мог сдержать восхищения. — Такой безумный план! И он сработал! Я видел, как ты взлетел… это было…
Он замолчал, заметив бледность Ориана и усталость в глазах.
— Но ты ужасно выглядишь. Как же ты сейчас будешь проходить второе испытание?
— Архимаг в палатке сказал, что второе испытание — завтра, — ответил Ориан.
В этот момент к месту отдыха подошёл брат Кассиан. Он хлопнул в ладоши, и его голос прорезал шум:
— Всем построиться в четыре шеренги!
Ориан почувствовал на себе взгляды. Каин, парень в красном, смотрел на него откровенно злобно, его огненные глаза горели досадой и вызовом. Лин, лысый монах, наблюдал бесстрастно, но в его взгляде читалось неподдельное уважение к тактике и дерзости. Остальные тоже перешёптывались, оглядываясь на того, кто украл победу в последний миг.
Когда все построились, Кассиан начал:
— Вы все молодцы. Вы вошли в сорок лучших в этом испытании. Каждый из вас достоин стать учеником паладина. И вы все сорок — поступившие.
По рядам прошёл вздох облегчения.
— Но чтобы определить, к какому направлению служения каждый из вас больше подходит, будут проведены ещё два испытания. Они состоятся завтра. Сегодня — отдых и восстановление сил. Кто приехал из других городов и не имеет ночлега, получит кров и пищу в выделенной казарме паладинов. Завтра на рассвете всем быть здесь, на этом же поле. Можете разойтись.
Толпа начала расходиться. Ориан поднял взгляд на ложу судей — она была пуста. Великие люди не стали задерживаться на организационных моментах.
Ориан хотел уже отойти, как вдруг перед ним резко возникла фигура в красном. Каин подошёл вплотную. Вблизи он оказался не таким уж изнеженным аристократом — лицо с острыми скулами было хмурым, а в янтарных глазах плескалась недетская злость. Он протянул руку.
Осторожно, Ориан пожал её.
— Ориан.
Каин не просто пожал руку в ответ. Он схватил её и сжал со всей силы. Его хватка была стальной, грубой, как у кузнеца, а не принца. Он был физически очень силён. Резко дёрнув Ориана за руку на себя, он вызвал у него новую вспышку боли в рёбрах. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
— Меня зовут Каин, — прошипел он. — Не стой у меня на пути, деревенщина.
Он отпустил руку и, не оглядываясь, пошёл прочь, растворяясь в толпе.