Когда рассказ закончился, Гард налил всем по глотку сидра.
— А на какой путь метите теперь? — спросил он.
Эльрик выпрямился.
— Я хочу в Сердца Лирии. Стать целителем и проповедником. У меня много знаний, я думаю, я смогу принести пользу именно там.
Все взгляды обратились к Ориану. Он отложил ложку.
— Я… думаю, к Когтям Бахамута. Сражаться с нечистью.
Гард кивнул, как бы одобряя оба выбора.
— Оба пути славны. Завтра покажет, к чему лежит душа на деле. А сейчас — отдых. Завтра силы понадобятся.
После ужина Эльрик проводил Ориана в свою маленькую комнатку под самой крышей. Там стояла узкая, но крепкая кровать, полки, ломящиеся от книг и свитков, и небольшой стол у окна.
— Ты спи здесь, — твёрдо сказал Эльрик, указывая на кровать. — Ты ранен, тебе надо как следует восстановиться.
— Но это же твоя кровать…
— А я прекрасно устроюсь на полу, — перебил Эльрик, уже стеля одеяло. — После того, что ты для меня сделал, это меньшее, что я могу.
Ориан, слишком усталый, чтобы спорить, кивнул. Боль в боках настойчиво напоминала о себе. Он с благодарностью опустился на мягкое ложе, чувствуя, как тепло и безопасность этого дома накрывают его с головой. Эльрик, устроившись на походной постели на полу, ещё раз тихо сказал в темноту:
— Спасибо, Ориан… За всё.
Но Ориан уже не слышал. Он провалился в глубокий, целительный сон, первый за многие дни, где не было ни слепых магов, ни каменных големов, только тихий шум мирного города за окном и чувство, что он, не один.
Ориана разбудили не криком и не толчком. На его лицо обрушилась струя ледяной воды. Он в ужасе вскочил, отплёвываясь, и увидел над собой смеющееся лицо Гарда.
— Ну как, малец, отошёл? — отец Эльрика тряхнул пустым ковшом. — Лечебный сон от паладинских благословений — штука крепкая. Я как-то ногу сломал, так сутки провалялся после ихнего наложения рук. Зато потом — как новенький! Вставай, завтрак стынет. Эльрик уже за столом.
Ориан, отряхиваясь, встал с кровати. И с удивлением обнаружил, что чувствует себя… прекрасно. Он снял повязки. Там, где вчера были ссадины и ожоги, теперь была лишь новая, розовая и гладкая кожа. Он осторожно потрогал рёбра — ни боли, ни скованности. Он был цел и полон сил.
Подойдя к кухне, он увидел Эльрика, который с аппетитом уплетал яичницу с картофелем.
— Доброе утро! — позвал тот. — Мама ушла на работу, но оставила нам. Садись.
Ориан сел перед такой же щедрой порцией. На улице за окном была предрассветная синева. У них было время поесть и не спеша дойти до поля до рассвета.
За завтраком они гадали, что же их ждёт сегодня.
— Второе испытание — загадка, — размышлял Эльрик. — Третье — поединки. Я… честно, побаиваюсь именно драк. Отец учил меня мечу, но я знаю, что я… ниже среднего. А посмотри, кто прошёл: дети купцов, мелких дворян. У них были учителя, тренировки с детства. Их уровень подготовки другой.
— Я сам не знаю, на каком уровне нахожусь, — честно признался Ориан. — Дрался только с лесной нечистью да с стражами и охотниками в деревне. Но поддерживать тебя буду.
Он также рассказал о странном разговоре в палатке.
— Каэлтан, тот верховный маг… он подтвердил. Каин, парень в красном, действительно маг огня. И, видимо, из очень знатной семьи.
Эльрик нахмурился.
— Значит, я был прав. С такими лучше не сталкиваться в поединке. У них не только магия, но и годы самой изощрённой боевой подготовки.
Позавтракав, они вышли на пустынные утренние улицы. Гард, как выяснилось, взял выходной, чтобы прийти поболеть за сына.
Когда они подошли к Полю Чествования, у трибун уже собралась часть кандидатов. Стражники пропустили их, сверившись со списком. Оглядевшись, Ориан увидел многих вчерашних «соратников». Каин стоял хмурым, его взгляд был направлен куда-то вдаль. Лин, лысый монах, сидел в позе лотоса прямо на земле, неподвижный, как статуя. Солнце, наконец, выглянуло из-за горизонта, озарив поле и сорок юношей долгожданным теплом первых лучей. Тишина перед бурей была обманчивой и звенящей.
На трибунах было уже не так многолюдно, как в день старта, но места всё равно были заполнены преданными фанатами, семьями и просто любителями зрелищ. Люди обсуждали вчерашние события, горячо спорили, делая ставки на фаворитов. Ощущение праздника сменилось более сосредоточенной, спортивной атмосферой.
На судейской ложе сидел один Каэлтан Сияющий. Его лицо, освещённое утренним светом, было спокойным, но Ориан почувствовал на себе невесомое, давящее внимание. Казалось, радужные глаза мага неотрывно следят именно за ним. Вскоре в ложу вошли Борвен Каменный Кулак и Годрик Строгий, оживлённо о чём-то беседуя. Появление всех трёх судей означало, что шоу вот-вот начнётся.