Он не стал ждать. Развернулся и пошел к дому, оставив позади молчаливую деревню и застывший в ярости Лес.
Вернувшись, он застал Лиру бледной, но спокойной. Она молча подала ему кружку воды. Он взял ее, и вода мгновенно покрылась инеем.
— Он сильнее, чем я думал, — тихо сказал Кайлен, глядя в окно на свою ледяную стену. — И он не отступит. Это была лишь первая проба.
— А ты? — спросила Лира, кладя свою теплую ладонь ему на ледяную руку.
— Я сделаю то, что должен, — ответил он, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений. Лишь холодная, безжалостная решимость.
Тишина, установившаяся после ледяного противостояния, была обманчива. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой. Через день к Кайлену пришел тот безумный пастух. Его глаза, обычно мутные, сейчас горели странной ясностью. Стена льда установленная магом, смогла сбросить с него помутнение рассудка от духа.
— Он не зверь и не дух природы, — прошептал старик, озираясь по сторонам. — Он Призрак. Древний. Сильный. Мор, лич не получивший физической формы.
Кайлен внимательно посмотрел на него. В системе магических координат, которую он мысленно выстраивал, это меняло многое. Нежить. Не существо плоти и духа, а сгусток негативной энергии, воля, застрявшая между мирами.
— Говори, — приказал Кайлен.
— Много зим назад, — начал дед, — здесь было королевство эльфов. Сильное, красивое. Их принц, Аэлион, был могущественным архимагом. Но он жаждал большего. Вечной жизни, власти над самой смертью. Он провел темный ритуал, пытаясь стать личем. Но что-то пошло не так. Ритуал сорвался, поглотив не только его душу, но и души всех его подданных. Лес вырос на руинах их столицы, впитав их отчаяние. А Аэлион стал… этим. Властителем Леса. Он не хранит природу — он мучает ее, подчиняя своей воле. Он ненавидит все живое, ибо сам лишен жизни. Это объясняло все. Черные полосы на полях — не порча, а Зона Разложения, аура нежити. Тени — не духи леса, а Призрачные Прислужники, порождения его воли. Гибель скота — действие Морового Вихря. Лес не гневался. Им управляла вечная, неумолимая ненависть. В ту же ночь стена Кайлена была проверена с новой силой. Из чащи выползли Дендроиды — ожившие деревья, чьи ветви были похожи на иссохшие кости, а из трещин в коре сочилась черная смола. Они молча, с методичной яростью, принялись ломать ледяной барьер. Кайлен вышел к ним. Его магия льда была малоэффективна — древесина плохо проводила холод, а негативная энергия, питающая энтов, сопротивлялась магии. Ледяные осколки впивались в них, не причиняя реального вреда.
Тогда Кайлен изменил тактику. Он не стал замораживать самих големов. Он начал замораживать пространство вокруг них. Воздух сгустился до состояния жидкого азота, земля превратилась в каток. Захваченные духами деревья, лишенные сцепления, начали падать, их неуклюжие тела ломались под собственной тяжестью.
Следующей атакой стал Ужас — невидимая волна психической энергии, исходящая от самого Властителя. Она должна была обратить в бегство всех живых. Кайлен почувствовал ледяные пальцы, сжимающие его разум, пытающиеся вселить панику. Но его собственное сердце было льдом. Он встретил атаку абсолютной, пустой пустотой своего сознания. Ужас разбился о его бесчувственность, как волна о скалу.
Он стоял, непоколебимый бастион против натиска нежити, и понимал: заклинаниям иллюзий и страха его не взять. Но это была лишь разведка. Вернувшись в дом, он нашел Лиру бледной. Она не чувствовала Ужас, но ощущала исходящую из леса волну чистого зла, от которой сжималось сердце.
— Что это было, Кайлен?
— Это был не дух, Лира. Это нежить. Древний лич, чья магия отравила эту землю.
— Лич? — ее глаза расширились от ужаса. Существа из самых мрачных легенд. Когда-то древний род к которому она принадлежала, мог на равных сражаться с этими великими существами, но сейчас таких как она, почти не осталось…
— Он силен. И он ненавидит жизнь. Наша жизнь, тепло и холод нашего дома — как факел в его царстве тьмы. Он не успокоится.
Кайлен подошел к сундуку, где хранились его самые ценные магические компоненты. Он достал несколько серебряных прутьев и начал наносить на них руны
— Его следующая атака будет иной, — сказал он, не глядя на жену. — Он проверил мою защиту и стойкость разума. Теперь он попытается нанести удар там, где я уязвим.
Он посмотрел на Лиру. И в его ледяных глазах она прочла то, чего он не произнес вслух. Его уязвимость — это она.
Властитель Леса, понял, что ледяного мага не сломить силой. Но у всякой крепости есть слабое место. И он, существо, питающееся смертью и отчаянием, знал, как лучше всего нанести удар.