Третья примечательная схватка завязалась у восточной границы поля. Здесь сошлись две команды, чьи лидеры явно питали друг к другу личную неприязнь ещё до испытаний. Команда в коричневых повязках (сломанный камень) против команды в бирюзовых (капля воды). Их противостояние было не просто попыткой захватить баллы — это был маленький поединок амбиций. Коричневые, тяжеловесы с мощной стойкой, пытались задавить напором, используя грубую силу и короткие, мощные рывки. Бирюзовые же, более гибкие и скоординированные, использовали тактику «прилива и отлива»: они то стремительно сближались всей группой, пытаясь окружить одного из коричневых, то так же стремительно откатывались, заманивая противника на неудобную позицию. Один из коричневых, разъярённый такой тактикой, ринулся вперёд, но поскользнулся и рухнул на спину. Магия поля сработала. Пока он был обездвижен, двое бирюзовых молниеносно лишили его повязок. Однако их торжество было недолгим — оставшиеся трое коричневых, увидев падение товарища, сгруппировались и пошли в яростную, неудержимую атаку, отбивая потерянное с лихвой.
Поле превратилось в кипящий котёл из мелькающих цветных пятен, криков, коротких стычек и быстрых отступлений. Воздух звенел от сдавленного дыхания, топота ног и редких, сдержанных от боли вскриков. Баллы переходили из рук в руки, судьбы команд висели на волоске
Пока поле кипело в хаосе столкновений, команда в тёмно-синих повязках с символом закрытого глаза — монах Лин и его трое избранных, занявших в гонке места с седьмого по девятое, — действовала с леденящей кровь эффективностью. Их тактика, объяснённая наспех перед стартом, была проста до гениальности: трое образуют движущийся треугольник, прикрывая спины и фланги, а Лин, быстрый и невесомый, как тень, работает добытчиком. Пока его товарищи сковывали внимание противника короткими, резкими выпадами, маленький лысый мальчишка скользил между телами. Его движения были не просто быстрыми — они были незаметными. Рука касалась локтя противника, пальцы щипали застёжку повязки, и вот уже белая полоска с цифрами исчезала, оказываясь намотанной на его собственное предплечье, а ошеломлённый боец, спустя секунду, с ужасом обнаруживал, что его личные баллы уплыли к кому-то, кого он даже не успел рассмотреть. Лин был призраком, тихим вором в самом сердце шума. На судейской трибуне Каэлтан едва заметно кивнул, его радужные глаза следили за каждым движением монаха с холодным интересом.
Тем временем команда синих снежинок, словно по сигналу, рассыпалась по полю. Их действия казались хаотичными, лишёнными смысла — бегство от любого контакта. Эльрик, худощавый и высокий, устремился к северному краю, петляя между редкими стычками, его глаза бегали по полю, высчитывая что-то. Каин, наблюдавший за ними с расстояния, презрительно фыркнул.
— Деревенское просточье, — проворчал он своим, стоявшим рядом. — Смотрите, повязки перевернули. Думают, мы не знаем, что они — наша главная цель? На что они рассчитывают? Что мы будем подбегать и считать цифры у каждого? Все и так побегут на вас…
— Делимся по двое, — мгновенно скомандовал Каин, его голос стал резким и металлическим. — Я и Дарк (один из его команды) — за деревенщиной, у которого больше всех баллов. Вы двое — настигайте того приземистого, что с ними бегал. Торбен, кажется. В их команде это два самых жирных куска. Взяв их и удержав свои — мы гарантируем первое место. После — объединяемся, и нас уже никто не остановит. Оставшихся двух можно забыть. У одного восемь тысяч, у другого — сто. Они того не стоят.
Команда огня рванула с места. Их красные повязки мелькали, как капли крови на зелёном поле. Предварительная разведка Каина сработала: он знал в лицо каждого из «снежинок».
Грум, двухметровый гигант, даже убегая, не мог стать незаметным. Он не ушёл далеко, остановившись на окраине поля. Его тактика была примитивна и неотразима: он не гонялся, а ждал. Когда какой-нибудь зазевавшийся боец из команд «середнячков», увлечённый погоней или дракой, оказывался рядом, огромная ладонь хватала его за предплечье, вторая срывала повязку одним плавным, мощным движением. Сопротивляться было бесполезно — его сила была сокрушительной. Против него попытались действовать вдвоём, но Грум, рыкнув, просто столкнул их лбами, и они, оглушённые, откатились прочь. Тратить время и силы на этого колосса ради жалкой сотни баллов не хотел никто. Он стал одиноким, неудобным, но обойдённым вниманием титаном на поле боя.