Все замерли в тех позах, в которых их застала команда «Замри!». Наступила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и редким сдавленным стоном. По полю, как тени судьбы, задвигались паладины в лёгких доспехах — помощники Кассиана. В руках у них были свитки и заострённые угольки для записей. Они методично обходили каждого участника, сверяясь с таблицами, бесстрастно фиксируя количество повязок на руках и запрашивая имена.
Каин стоял не шелохнувшись, но всё его тело было напряжено, как тетива. Его взгляд, полный немой, кипящей злобы, был прикован к Ориану, который сидел на корточках, прижимая к лицу окровавленный рукав. Несмотря на боль и разбитый нос, на лице Ориана читалось странное, почти безрассудное удовлетворение. Он терпеливо ждал своей очереди, время от времени сплёвывая розоватую слюну на траву.
К ним подошёл один из паладинов, молодой мужчина с усталым, но внимательным лицом.
— Повязка огненного цвета, — его голос был нейтральным. — Ваше имя.
— Каин из дома Валторис, — отчеканил Каин, выпрямляясь.
— Предъявите захваченные повязки.
Каин молча протянул собственную, всё ещё надетую на предплечье повязку, а затем — ту самую, которую он сжимал в кулаке так, что суставы побелели. Паладин взял их, бегло осмотрел, что-то отметил на свитке и кивнул.
— Пройдите в зону ожидания.
Каин бросил последний взгляд— не на Ориана, а куда-то в пространство, полный ядовитого недоумения, — и направился прочь, его походка была жёсткой и отрывистой.
Затем паладин повернулся к Ориану.
— Синяя повязка. Имя.
— Ориан. Из деревни у холмистого леса.
— Захваченные повязки?
Ориан развёл руками, демонстрируя пустые ладони и свои запястья, на которых не было ничего, кроме грязи и крови.
— Нету.
Паладин поднял бровь, мельком глянув на его разбитое лицо, но ничего не сказал. Просто сделал пометку.
— Пройдите.
Ориан, с лёгким стоном поднявшись, пошёл к отведённому краю поля, где под навесом уже собирались другие участники. Там его ждали.
Грум и Торбен уже были там. Торбен, потирая плечо, сидел на скамье, а Грум стоял рядом, огромный и невозмутимый, как гора. Увидев Ориана, его детские глаза широко распахнулись.
— Ориан! Твой нос! — заволновался Торбен.
— Ничего, живой, — хрипло усмехнулся Ориан, его лицо озарила радостная, хоть и болезненная улыбка. Он опустился рядом с ними. — Ну, как всё прошло?
Торбен, оживляясь, начал быстро рассказывать: как он выхватил повязку у, как они с Грумом смогли обхитрить гнавшихся за ним, как его всё же повалили.
— Но они взяли только ту, на восемьсот! Нашу не нашли! — закончил он с торжеством.
Грум, дождавшись своей очереди, важно надул грудь.
— А я… я отнял четыре повязки, — заявил он своим низким гулким голосом, и в нём впервые за всё время прозвучала нотка гордости. — Подходили, думали, я лёгкая цель. А я… брал. Сильно не бил. Только повязки.
Ориан с искренней, братской теплотой посмотрел на великана.
— Молодец, Грум. Настоящий скала. Без тебя бы ничего не вышло.
В этот момент к ним, стараясь быть незаметным, подошёл Эльрик. Он был бледен, его одежда в пыли, но глаза сияли затаённым возбуждением.
— Эльрик! — обрадовался Ориан. — Ты где пропадал?
— В кустах у дальней границы, — тот смущённо улыбнулся. — За мной, как и предполагалось, никто не гнался. Слышал только, как Кассиан время отсчитывает.
Грум хлопнул его по спине (Эльрик крякнул).
— План твой сработал, книжный червь! Сработал на все сто! Они гонялись за призраком!
— За сотней, — с усмешкой поправил Ориан, и все тихо захихикали, ощущая сладкий вкус победы, добытой умом, а не грубой силой.
Их недолгое ликование прервал голос Кассиана, вновь собравший всеобщее внимание. Брат-учитель стоял в центре поля, свиток в руке.
— Всем выстроиться по командам, в которых вы проходили испытание! Сейчас будут объявлены результаты!
Веселье сменилось напряжённым ожиданием. Адреналин ещё не отступил, но теперь его сменил холодный, щемящий интерес. Они обменялись короткими, полными надежды взглядами и начали пробираться сквозь толпу, чтобы встать под своим синим знаменем снежинки, чья судьба теперь была вписана в строки на свитке в руках судьи.