Следующие несколько дней Кайлен провел в подготовке. Серебряные обереги, испещренные рунами против нежити, он спрятал в фундаменте дома и развесил по стенам. Он создал сложную систему ледяных зеркал, способных отражать и рассеивать темные заклинания. Но в его расчетах была одна переменная, которую он не мог полностью контролировать — Лира. Ее роды были близки, и ее аура, чистая и живая, сияла для Властителя Леса как маяк, вызывающий одновременно ненависть и жадность. Для нее и ребенка сделан специальный амулет, который должен будет спасти от любых угроз.
Именно тогда к ним снова пришел безумный пастух. Его лицо было искажено не страхом, а странным пониманием.
— Он… не всегда был таким, — начал старик, глядя на пламя в камине, которое Кайлен поддерживал лишь для комфорта Лиры. — После своего падения он был слаб. Ему нужен был… якорь. Чтобы удержаться в этом мире. И он нашел его.
— Якорь? — переспросила Лира тихо.
— Жизнь, — прошептал старик. — Противная ему, но необходимая. Он не мог уничтожить деревню, потому что ее жители, их вера в него, их страх… все это питало его, давало форму его сознанию. Он помогал им, чтобы они оставались здесь. Чтобы они верили в Хозяина Леса. Он был их паразитическим божеством. Но теперь… — старик посмотрел на Кайлена, — теперь появился ты. Источник силы, который он не может контролировать. Ты стал угрозой его существованию. И паразит готов убить хозяина, если почует опасность.
Теперь все встало на свои места. Лес «защищал» деревню, чтобы сохранить свой источник энергии. Но Кайлен, могучий чужеродный элемент, нарушил хрупкий симбиоз. Властитель Леса больше не нуждался в деревне. Ему нужно было поглотить силу Кайлена, чтобы стать по-настоящему свободным и всемогущим.
В ту же ночь у Лиры начались схватки. И в тот же миг лес застыл в неестественной, гробовой тишине. Воздух сгустился, стал тяжелым и горьким. Ледяные зеркала Кайлена задрожали, отражая не свет, а сгустки двигающейся тьмы за окнами.
— Он идет, — просто сказал Кайлен, занимая позицию в центре комнаты. — Он почуял рождение новой жизни. Самой чистой магии.
Двери и ставни с грохотом захлопнулись, запечатанные его льдом. Но из щелей в полу, из теней в углах начал сочиться черный, вязкий туман — Облако Смерти. Серебряные обереги вспыхнули ослепительным светом, сжигая его, но туман был бесконечен.
Кайлен работал с хладнокровной эффективностью машины. Струи леденящего пламени вырывались из его рук, выжигая ядовитые испарения. Ледяные щиты возникали перед Лирой, защищая ее от сквозняков, несущих болезнь. Но с каждым мгновением он чувствовал, как его сила иссякает. Он сражался не с существом, а с самой местностью, пропитанной некротической энергией.
И тогда из тьмы за стенами прозвучал голос. Он был похож на скрип разрываемого металла, полный древней, бездонной злобы.
«Твоя магия исчерпаема, смертный. Моя — вечна. Отдай мне новорожденного. Его жизнь станет ключом к моему окончательному возрождению. И я оставлю тебя и твою самку в покое».
— Никогда, — ледяной ветер вырвался из груди Кайлена, сдирая со стен шкуры и покрывая их инеем.
«Тогда умрите вместе».
Стена дома взорвалась. В проеме, не касаясь земли, парила фигура в развевающихся черно-зеленых ласкутах. Его лицо было скрыто капюшоном, но из-под него светились две точки адского зеленого огня. Это был сам Властитель Леса, Лич Аэлион. В одной костяной руке он сжимал посох, увенчанный светящимся черным кристаллом — своим филактерием. Кайлен обрушил на него всю свою мощь. Ледяная Буря из бритвенно-острых осколков пронеслась по комнате. Лич просто поднял руку. Осколки остановились в воздухе и почернели, обращенные в прах силой Контроля над Стихиями.
— Спаси нашего ребенка, Кайлен! — крикнула Лира, сжимая его руку, пока лекарь принимала роды в углу, защищенном последним барьером.
Кайлен понял. Прямая атака бесполезна. Его взгляд упал на посох. Филактерий. Он должен был уничтожить его.
С отчаянным рывком он ринулся вперед, проигнорировав Луч Разложения, который опалил его плечо, превратив плоть в черный пепел. Он не чувствовал боли. Он видел только цель. Его ледяная рука протянулась к черному кристаллу.
В последний момент Лич отступил на шаг, и его костяные пальцы впились в грудь Кайлена.
«Твоя жизнь окончена, маг».
Но Кайлен улыбнулся. Холодной, страшной улыбкой. Это был не провал. Это был расчет.
Вместо того чтобы сопротивляться, он схватил руку Лича и впустил его магию внутрь. Некротическая энергия хлынула в него, выжигая остатки жизни. Но Кайлен использовал ее как проводник. Всю свою оставшуюся магию, всю силу своего ледяного сердца он направил по этому каналу ПРЯМО В ФИЛАКТЕРИЙ.