— Ну что, — начал Борвен, всё ещё посмеиваясь. — Кажется, кроме монаха, у нас появился ещё один… интересный экземпляр. И даже два. Тот, кто придумал, и тот, кто повёл.
— Да, — пробурчал Годрик, глядя вслед Кассиану. — Теперь посмотрим, как они будут драться один на один, когда никаких повязок менять уже нельзя. Когда остаются только они, песок круга и воля к победе. Вот тогда и проявится истинная суть каждого.
Трибуна судей снова погрузилась в тихий, напряжённый совет, в то время как внизу кипела жизнь, и четверо счастливчиков, даже не подозревая, сколько споров вызвала их победа, готовились к следующему, самому серьёзному испытанию.
Глава 12
Голос Кассиана, объявившего получасовую подготовку к финальным поединкам, повис в воздухе, а затем был поглощён новым, более сдержанным, но не менее интенсивным гулом активности. Напряжение не ушло — оно сменило форму. Из хаотичного, инстинктивного азарта массовой схватки оно превратилось в холодную, сосредоточенную энергию предстоящего единоборства. Каждый из шестнадцати юношей теперь оставался наедине со своими мыслями, страхами и амбициями.
Поле быстро опустело от основной массы участников. Те, кто не прошёл, с опущенными головами и чувством горечи брели к выходу, чтобы занять места на трибунах для зрителей — теперь им оставалось только наблюдать. Четыре команды-победительницы получили указание переместиться в специально отведённую зону у восточной стены — просторный навес с соломенными матами, кувшинами с водой и скамьями. Здесь царила атмосфера своеобразной «зелёной комнаты» перед главным выходом.
Первым делом многие потянулись к импровизированному лазарету, устроенному тут же под другим, меньшим навесом. Двое паладинов в светлых одеждах — лекари — принимали поток «клиентов». У кого-то были ссадины и растяжения от падений, у кого-то — глубокие синяки от ударов и захватов. Каин, бледный и молчаливый, прошёл мимо, лишь презрительно скривившись, — его физические травмы были ничтожны по сравнению с раной самолюбию.
Ориан направился к лекарям одним из первых. Его разбитый нос и запёкшаяся кровь на лице делали его похожим на участника куда более жестокого побоища. Молодой паладин-лекарь, бесстрастно кивнув, усадил его на табурет.
— Дыши ровно, — сказал он, и его ладони, излучавшие лёгкое золотистое сияние, мягко коснулись лица Ориана.
Тот почувствовал странное ощущение — не холод и не тепло, а скорее глубокую, проникающую пульсацию. Хруст в носу, отдававший болью в переносицу и лоб, стих, сменившись лёгким зудом. Отёк вокруг глаз начал спадать на глазах, будто его высасывала невидимая сила. Через несколько минут лекарь убрал руки.
— Костные ткани срощены, гематомы рассосали. Остаточная чувствительность пройдёт через час. Не рекомендуем принимать сильные удары в лицо в ближайшее время. — Последнее было сказано с едва уловимой искоркой иронии в глазах.
Ориан потрогал нос. Он был цел, ровен и почти не болел. Даже следы крови на лице куда-то исчезли. Он поблагодарил и вернулся к своей команде, чувствуя себя заново рождённым.
Под навесом их четвёрка держалась вместе, отгородившись от остальных невидимой стеной общего успеха и взаимного доверия. Атмосфера между ними была позитивной — смесь эйфории от невероятной победы и тревоги перед неизвестностью финала.
— Как думаете, как будет проходить жеребьёвка? — начал Эльрик, всё ещё слегка бледный от пережитого, но с горящими глазами. — И с кем бы никому не хотелось встретиться?
Все невольно посмотрели в сторону монаха Лина. Тот сидел в позе лотоса, глаза закрыты, дыхание ровное. Он казался абсолютно безмятежным, отрешённым от суеты. Встретиться с ним на кругу… никто бы не хотел.
— И с Каином лучше не связываться, — мрачно добавил Торбен. — Он сейчас зол, как раненый вепрь. Будет рвать и метать, чтобы восстановить лицо.
Тут Торбен, как сын паладина, почувствовал свою ответственность как главный источник информации. Он откашлялся, привлекая внимание.
— Ребята, я кое-что знаю о том, как здесь обычно проходят поединки в финале. Отец рассказывал. Это не просто драка до первой крови. Это проверка основ.
Все придвинулись ближе.
— Во-первых, оружие. На выбор обычно дают пять видов, — Торбен начал загибать пальцы. — Первое: большой двуручный меч. Стальной, но, естественно, затупленный. Тяжёлый, требует силы и размаха, но сокрушителен в умелых руках. Второе: одноручный меч. Также стальной, затупленный. Универсальное оружие, можно комбинировать. Третье: двуручный большой молот. Деревянный, но усиленный рунами веса и прочности — бьёт не хуже железного, но не убивает. Четвёртое: одноручный молот, тоже деревянный и зачарованный. И пятое: посох. Деревянный, длинный, тоже с рунами. Для тех, кто предпочитает дистанцию и финты.